Текущая конфигурация сил позволяет Ирану диктовать свои условия

Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграмм-канала «Мир как конфликт», эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – о дальнейших путях развития военного конфликта между США и Ираном.

США ожидают, что война с Ираном продлится еще от двух до четырех недель, заявил госсекретарь Марко Рубио на встрече глав МИД стран G7.

Об этом сообщает Axios со ссылкой на источники.

Несмотря на заявление госсекретаря США Марко Рубио о том, что военная фаза конфликта может уложиться в две-четыре недели, а за ней последуют «серьезные переговоры», в Тегеране убеждены: текущая конфигурация сил позволяет Ирану диктовать свои условия, и дипломатический процесс, если он и начнется в ближайшее время, может растянуться на срок от нескольких месяцев до года.

В то время как администрация США стремится продемонстрировать союзникам по G7 решимость и ограниченные временные рамки операции, иранское руководство делает ставку на стратегическое истощение противника. Ключевым фактором, формирующим уверенность Тегерана, является география.

В отличие от ограниченных военных кампаний последних лет, Иран обладает территорией, сопоставимой с западноевропейскими странами, сложным горным рельефом и разветвленной сетью подземных объектов. Опыт конфликтов в Ираке и Сирии показал, что иранские прокси-силы и собственные вооруженные силы способны эффективно использовать партизанскую тактику, нивелируя технологическое превосходство авиации США. Для достижения целей, озвученных Вашингтоном (смена ядерной политики или изменение политического режима), «ковровых бомбардировок» недостаточно — потребуется наземная операция, к которой американская сторона, судя по уклончивым формулировкам Рубио о «рассмотрении вариантов», пока не готова.

Направление дополнительных сил в регион требует времени. Развертывание полноценной группировки для длительной кампании (а не точечных ударов) может занять до двух-трех месяцев. Иран, напротив, уже находится в состоянии «экономики войны» и может поддерживать текущий уровень эскалации без дополнительной раскачки.

В самих США приближение предвыборного цикла делает длительную военную кампанию политически рискованной. Иранский расчет строится на том, что администрации будет будет очень сложно объяснять избирателям затяжной конфликт с человеческими потерями высокими финансовыми затратами.

Иран намеренно усложняет коммуникацию. Использование посредников и отказ официальных лиц от прямых телефонных переговоров (из-за опасений перехвата), о которых упомянул Рубио, — это не техническая проблема, а осознанная тактика.

Такая модель коммуникации в условиях активных боевых действий автоматически исключает возможность быстрых договоренностей. Даже если обе стороны сядут за стол переговоров завтра, процесс выработки технических деталей (по ядерной программе, санкциям и гарантиям безопасности) в условиях взаимного недоверия займет не менее 6–12 месяцев.

Ключевое отличие текущей ситуации от предыдущих кризисов заключается в отсутствии у Ирана стимулов к поспешным уступкам. Экономика страны адаптировалась к жестким санкциям, Китай и Россия сохраняют экономическое и военно-техническое сотрудничество, а региональные союзники (хуситы, проиранские группировки в Ираке, Ливане и Сирии) продолжают оказывать давление на американскую инфраструктуру и союзников.

В этой связи прогноз Рубио о «двух-четырех неделях» выглядит скорее как элемент психологического давления на союзников по G7 и собственное общественное мнение.