Декриминализация в ловушке филологии

[i]Дискуссия о путях устранения правовых рисков для бизнеса , инициированная создателем и учредителем ряда строительных компаний, экспертом Центра ПРИСП Геннадием Якубовым, породила спор о значении термина «декриминализация».Тонкости его использования пояснил директор Центра прикладных исследований и программ (ПРИСП), член Правления РАПК Сергей Румянцев.[/i]

Включу юриста, чего давно не делал. Просто, чтобы внести ясность в терминологии. Термин «декриминализация» (в правовом смысле этого слова) является процессом переквалификации части преступных деяний и перевод их из разряда преступлений в разряд административных и иных правонарушений. Это термин из криминологии, его проходят юристы курсе на 4-м.

То есть для юриста декриминализация – это процесс исключения конкретного деяния из уголовного закона и перевод его в административный проступок, гражданско-правовой деликт, вплоть до признания того, что данное деяние вообще перестает быть правонарушением.

Типичный пример – декриминализация клеветы и ее обратная криминализация. Когда вначале клевету изъяли из УК РФ, а потом через пару лет обратно туда же вернули.

В этом смысле слова, проще говоря, речь идет исключительно о законодательном признании того или иного деяния не преступлением.

Но помимо исключительно юридического толкования термина «декриминализация» существует также самостоятельный, неюридический, используемый в СМИ, термин «декриминализация». Когда тот же самый процесс по выводу конкретных деяний из-под уголовного преследования, но в более широком смысле, признают декриминализацией и относят уже к более широкому социальному явлению. Когда в процесс декриминализации включают не только замену квалификации конкретного состава деяния, но и сопутствующие иные социальные процессы.

На примере той же клеветы можно было бы сказать «декриминализация информационного пространства».

В первом случае мы имеем дело с классическим и исключительно юридическим термином.

Во втором случае речь идет об использовании того же термина, но уже в бытовом смысле. Просто термин перекочевал из исключительно юридического языка в язык повседневный и впитал в себя новые смыслы.

Поэтому юрист всегда будет спорить с журналистом, и каждый останется при своем, единственно правильным, с его точки зрения, мнении.