Полигон для тренировки борьбы за власть

Руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов - о внутриполитических причинах массовых протестов во Франции.

Волна насилия, прокатившаяся по французским городам можно рассматривать не как стихийный социальный протест, а как полигон для тренировки борьбы за власть.

За поджогами и столкновениями с полицией стоит долгосрочная стратегия: отработка навыков уличной борьбы, консолидация электората и подготовка к прямому политическому захвату власти.

Беспорядки, начавшиеся как выступления против роста цен и ухудшения условий в школах, быстро переросли в массовые погромы. Официально французские власти отказываются связывать насилие с миграцией. Президент Макрон назвал подобные заявления «глупыми» и обвинил иностранных лидеров в использовании кризиса в своих целях.

Однако есть и другая логика. В 2026 году в ходе муниципальных выборов сразу в 11 городах Франции к власти пришли мэры, представляющие интересы мигрантских сообществ. Ключевым инструментом здесь стала партия «Непокорённая Франция» (LFI), которая целенаправленно выстраивает электоральную базу в пригородах, делая ставку на голоса мусульман и выходцев из Африки. Мэром Сен-Дени, крупнейшего пригорода Парижа с преимущественно мигрантским населением, стал Баг Агейоко, француз малийского происхождения.

Эта политическая сила уже демонстрирует готовность перекраивать силовые структуры под себя. Новые мэры объявили о поэтапном разоружении и сокращении муниципальной полиции, что спровоцировало отток кадров: в Сен-Дени начальник полиции и все его заместители подали в отставку, а более половины офицеров запросили перевод.

Если рассматривать беспорядки как тренировку, то роль «боевиков» отводится радикальным группировкам, которые оттачивают тактику городской партизанской войны. Среди них выделяются:

· «Молодая гвардия» (Jeune Garde) — леворадикальная организация, созданная депутатом от LFI Рафаэлем Арно. Группа, официально распущенная властями, была замечена в серии насильственных столкновений с правыми активистами, одно из которых закончилось убийством. Парламентские слушания прямо указывали, что эта структура «легитимизирует применение насилия, в том числе против сил правопорядка».
· «Чёрные блоки» (Black Blocs) — анархистские и ультралевые элементы, которые, по данным разведки, используют протесты как пространство для конфронтации и «дестабилизации» политической ситуации. Французские спецслужбы ещё до пика беспорядков фиксировали скоординированную роль радикальных левых групп в эскалации насилия.

Сторонники теории «репетиции» указывают, что нынешние погромы — это не просто всплеск гнева, а отработка взаимодействия между политическим крылом (LFI и её союзники) и уличными отрядами. Политики обеспечивают легитимацию требований и электоральную мобилизацию, в то время как «боевики» берут на себя силовое давление на институты и устрашение оппонентов.

Насилие в пригородах имеет давнюю историю: волны беспорядков сотрясают Францию с 1980-х годов. То, что сейчас наблюдается - очередная, более масштабная и политически окрашенная итерация этого процесса.

Беспорядки во Франции могут быть предвестником более серьёзных потрясений, вполне возможно в виде организованного захвата власти боевиками. Также возможный сценарий - дальнейшая фрагментация общества, где политические силы, мобилизующие мигрантский электорат, будут всё чаще использовать уличное насилие как инструмент торга с государством. Отставки полицейских, роспуск муниципальных силовых структур и паралич правосудия в отдельных пригородах создают вакуум власти, который заполняется альтернативными центрами влияния.

Вопрос в том, готова ли французская государственность к тому, что следующее выступление может стать генеральной репетицией для мигрантов по захвату власти.