К серьезным решениям общество должно быть готово

Политконсультант, эксперт по коммуникациям, психолог, эксперт Центра ПРИСП Алена Август – о дискуссии по поводу возвращения смертной казни.

Дискуссия о возвращении смертной казни возникает не впервые. Но сейчас она действительно очень острая и напряженная в связи с тем, что новый ее виток основан на тех горьких событиях, которые нам довелось пережить в прошлую пятницу и которые пока еще только осознаются обществом.

Любое горе, любую трагедию нужно дать себе время осознать. Как психолог я понимаю, горе не проживается одномоментно. Человек не способен сразу осмысливать происходящее, находясь в сильном эмоциональном напряжении, в горевании. Именно поэтому сейчас мы видим крайние реакции. И на самом деле они мешают принять взвешенное решение.

Одна реакция – давайте всех убьем, всем отомстим. Чего мы этим добьемся? Поднимем уровень агрессии в обществе? Да, возможно, кого-то остановим в намерении совершить преступление. Но не разожжем ли огонь возмездия в каждом еще сильнее? Не пойдет ли человек потом с этим огнем убивать других и за другие деяния? Никто не скажет точно.

Вторая позиция – давайте простим всех и пожалеем этих нелюдей, с чем я как человек, как гражданин глубоко не согласна. Но и то, и другое – это как раз и есть крайние реакции.

Сейчас необходимо время. И даже если эта дискуссия будет развиваться, она должна учесть все мнения и готовность общества к таким серьезным решениям.

Это потребует большой перестройки системы принятия решений, а также огромной работы с судебной системой. Мы знаем о том (не говорим сейчас о случившемся в Крокусе), что у нас люди иногда попадают в тюрьму не за свои грехи, не за свои преступления. Такое бывает. А если это не просто отсидеть год, два, три, десять за чужую вину? Ведь с того света человека уже будет не вернуть. Бывает, человек уже отсидел в тюрьме, а потом выясняется, что отсидел он несправедливо. Да, ему не вернуть эти годы, он может лишь требовать компенсации. Но если отобрали жизнь – не вернуть уже ничего. А к судебной системе и системе исполнения наказаний огромные вопросы.

Более того, насколько холодным разумом будут приниматься такие решения – тоже пока большой вопрос. Может быть, стоит обсудить для начала с обществом серьезность подобных решений?

Кроме того, ранее (говорим о большом периоде жизни человечества и цивилизаций) такие решения еще как-то были объяснены с точки зрения религии, и это была ключевая религия в государстве, а у нас признаны все религии, кроме запрещенных движений. Кто и как будет объяснять это с точки зрения религиозной философии? И кому это объяснять?

Ранее (опять говорим о большом периоде жизни человечества) смертная казнь была сопряжена с огромным количеством ритуалов, которые сопровождали человека от рождения до смерти, вольной или невольной. Это были обряды инициации, это были обряды клятв, когда человек становился взрослым или членом некоего сообщества.

Сейчас человек рождается и по умолчанию он уже гражданин. Но мы видим, как по-разному граждане относятся к своему государству. Мы находимся несколько в иной ситуации цивилизационно, идеологически – как сообщество, как люди, как страна, как народ. Со всех точек зрения мы находимся в гораздо более сложной ситуации, со множеством взаимосвязей.

И тут не то что скоропалительных, а вообще серьезных решений без длительного обсуждения принимать нельзя. Нужно оценивать все возможные последствия.

В конце концов, важно признать, что мы живем в государстве, и по законам, принятым в этом государстве. И это тоже отличает нас от нелюдей.