Прохоров: Понятие «легионер» могло бы иметь совсем другой оттенок

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – об истории первого потенциального легионера в истории нашей страны.

Сегодня любители спорта в России нередко сетуют, и абсолютно справедливо, на засилье иностранных атлетов в игровых видах. В хоккее, футболе, баскетболе и волейболе — из одних легионеров порой состоят стартовые составы команд, и далеко не всегда это звёзды мирового уровня. Даже министр спорта Михаил Дегтярёв забил тревогу и предложил ввести лимит на закордонных спортсменов.

В этом контексте интересна история первого потенциального легионера в истории нашей страны. Для выступлений в чемпионате СССР по хоккею к нам мог приехать не какой-то заштатный середняк, а живая легенда НХЛ, выдающийся вратарь клуба «Монреаль Канадиенс» Кен Драйден, недавно покинувший этот мир.

Драйден был уникален не только как спортсмен, но и как личность. Он ворвался в НХЛ с места в карьер: в дебютном сезоне выиграл Кубок Стэнли, взяв приз самого ценного игрока плей-офф. За семь лет он собрал шесть «чашек» и пять раз признавался лучшим голкипером регулярного чемпионата. Но за пределами льда его отличали могучий интеллект, широкий круг интересов и качества, которые позже позволили ему стать выдающимся политическим деятелем. Он прервал карьеру ради учёбы, получил диплом юриста, стал автором книг, преподавателем университета, депутатом парламента Канады и министром социального обеспечения.

История его участия в легендарной Суперсерии 1972 года первых встреч «красной машины» со сборной канадских профи из НХЛ выглядит особенно ярко. В то время как его партнёр по команде Фрэнк Маховлич, опасаясь прослушки, разобрал в гостинице паркет и выкрутил гайку, после чего этажом ниже рухнула люстра, Драйден оставался абсолютно спокоен. Он был единственным из канадцев, кто не чувствовал страха перед КГБ, и более того — тогда он всерьёз задумался о том, чтобы завершить свою спортивную карьеру... в одном из советских клубов. Забавно, что наиболее реальным вариантом оказалось московское «Динамо» — команда подведомственная как раз наводившего ужас на канадцев КГБ.

Переговоры о переходе Драйдена в стан «бело-голубых» велись на уровне федераций, дипломатов и Спорткомитета СССР, но всё упиралось в «странные отговорки»: «нет жилья», «проблемы с банковским обслуживанием гонорара», а также «другие причины». В результате переход сорвался, потому что кто-то внутри системы просто по-чиновничьи перестраховался. Вполне вероятно, что советские власти опасались непредсказуемости ситуации: вдруг Драйден что-то увидит, не так поймёт и вынесет через прессу на обсуждение «свободного мира», нанеся ущерб репутации советского спорта и всей политической системе. Гораздо проще оказалось не рисковать и попросту отказать.

Сравнение с Владиславом Третьяком здесь напрашивается само собой. Во время Суперсерии они стояли друг напротив друга в воротах, олицетворяли две хоккейные цивилизации. И оба после завершения карьеры сделали пошли в политику: Третьяк стал депутатом Госдумы, Драйден — сначала тоже депутатом парламента, а впоследствии министром соцобеспечения в канадском правительстве. Жаль только, что в чемпионате СССР им так и не довелось сыграть друг против друга — это были бы поистине выдающиеся по своей драматургии спортивные дуэли.

История с несостоявшимся переездом Драйдена напоминает, что понятие «легионер» могло бы иметь в нашей стране совсем другой оттенок. Первым из них, так сказать «трендсеттером», мог бы стать не кто-то неизвестный, а хоккеист мирового масштаба, интеллектуал, будущий политик и министр. Жаль, что этот шанс был упущен, но, увы, история не знает сослагательного наклонения. Печать