Сближение предельно полярных позиций требует долгих переговоров

Политолог, первый заместитель председателя комиссии ОП РФ по общественной экспертизе законопроектов и иных нормативных актов, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов – о том, как проходили переговоры по мирному урегулированию конфликта во Вьетнаме.

Пока в прессе — на фоне анонсированных прямых и очных переговоров Президента России Владимира Путина и Президента США Дональда Трампа на Аляске — все чаще появляются материалы о скором прекращении огня и мирном урегулировании, видится разумным обратиться к урокам новейшей истории — мирному урегулированию во Вьетнаме.

Парижский мирный процесс

Переговоры между США и Северным Вьетнамом начались в Париже 13 мая 1968 года и завершились подписанием договоренностей 27 января 1973 года, при этом на протяжении более чем 4 лет на фронте не стихали бои: менялись хозяева Белого дома, менялись позиции сторон, но дипломатия неизменно подстраивалась под «реалии на земле».

Примечательно, что мирный процесс стартовал со знаменитой «битвы за форму стола» — споре о статусе участников переговоров и их табличках, который тянулся месяцами и стал борьбой за символическое признание сторон и их будущей роли на уровне протокола.

К январю 1969 года процесс оформился как четырехсторонний: за переговорным столом сидели США, Республика Вьетнам (Южный Вьетнам), Демократическая Республика Вьетнам (Северный Вьетнам) и Временное революционное правительство Южного Вьетнама — политическое крыло Национального фронта освобождения (НФОЮВ).

Трудности переговоров

Политические разногласия были предельно жесткими. Позиция Вашингтона: прекращение огня и вывод американских сил должны сопровождаться уходом подразделений Вьетнамской народной армии с территории Южного Вьетнама — иначе перемирие лишь закрепит продвижение северян.

Позиция Ханоя: вывод войск США без предварительных условий и последующее формирование коалиционного правительства в Сайгоне без участия президента Нгуена Ван Тхьеу, которого ДРВ считала «нелегитимной марионеткой США».

Примечательно, что переговорный процесс был предельно публичным: за 4 года прошло 202 открытых пленарных заседания и всего 24 закрытые встречи. Однако реальные договоренности обсуждались по «секретному» каналу связи: с августа 1969 года Генри Киссинджер 68 раз встречался с неформальным главой делегации ДРВ в Париже Ле Дык Тхо для обсуждения вопросов обмена военнопленными, режима прекращения огня, параметров будущей политической системы Вьетнама и логистики вывода войск США.

Развязка

После кровавого — и в основном бессмысленного — Пасхального наступления ДРВ и ответных — не менее кровавых и бессмысленных — американских ковровых бомбардировок 1972 года стороны договорились о компромиссе: прекращение огня, вывод американских войск и советников в течение 60 дней, обмен военнопленных, создание Международной комиссии по контролю и начало мирного политического процесса с участием всех сторон.

В реальности Парижские соглашения 27 января 1973 года лишь завершили американское участие в конфликте, но не саму войну. Несмотря на расчеты Вашингтона на то, что военная помощь позволит Сайгону сохранить статус-кво, время и человеческие ресурсы работали на Ханой.

Как результат — в ходе стремительного Весеннего наступления в апреле-мае 1975 года северяне нанесли сокрушительный удар по южанам, после чего смогли объединить страну под своей властью.

Уроки для XXI века

Главный урок этого 4-летнего дипломатического марафона прост: сближение предельно полярных позиций требует длительных переговоров и консультаций, в ходе которых стороны, чаще всего, борются за каждую запятую итогового соглашения. Не менее важно и то, что переговорные позиции не только напрямую зависят от «реалий не земле», но также от способности и готовности при необходимости повысить ставки.

Парижский процесс показал и другое: публичность предельно важна для легитимации результатов, но ключевые параметры сделки рождаются только там, где можно говорить без камер. Встреча лидеров великих держав — это мощный политический сигнал и уникальная возможность лично обрисовать контуры возможной развязки.

Но не стоит строить иллюзий: как и полвека назад, даже удачный старт переговорного процесса не гарантирует скорого финала, а ожидать мира «здесь и сейчас» — предельно наивно.