Отчаянная ставка Киева на срыв переговоров

Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграмм-канала «Мир как конфликт», эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – об атаке на резиденцию Путина в Новгородской области.

В ночь с 28 на 29 декабря 2025 года произошло беспрецедентное событие: резиденция Президента России Владимира Путина в Новгородской области подверглась массированной атаке с применением 91 ударного беспилотника. Все дроны, по заявлению российского Минобороны, были уничтожены системами ПВО. Этот инцидент, вне зависимости от его прямых результатов, стал мощнейшим политическим и символическим жестом. Анализ ситуации указывает на две ключевые, взаимосвязанные цели, которые могло преследовать киевское руководство: срыв набирающих обороты мирных переговоров и отчаянная попытка поднять падающий моральный дух собственных вооруженных сил.

Основной и наиболее очевидной целью удара стал срыв мирного процесса, который активизировался после встречи президента США Дональда Трампа и Владимира Зеленского во Флориде.

Помощник президента России Юрий Ушаков прямо указал, что атака была совершена «фактически сразу же после... успешного переговорного раунда в Мар-а-Лаго». Такой хронометраж не мог быть случайным. Его цель — продемонстрировать Вашингтону, что Киев не согласен с динамикой или потенциальными итогами переговоров и готов на эскалацию.

По словам Ушакова, Дональд Трамп, узнав об атаке, был «шокирован» и «возмущен», и заверил, что это «повлияет на подход Вашингтона в общении с Киевом». Для Украины это рискованный, но логичный шаг: спровоцировать резкую реакцию Москвы и представить себя непредсказуемой стороной, переговоры с которой требуют особых условий или гарантий.

Глава МИД РФ Сергей Лавров незамедлительно заявил, что «переговорная позиция России будет пересмотрена», назвав атаку актом «государственного терроризма». Таким образом, Киев одним ударом добился ужесточения позиции противоположной стороны, что может быть использовано для аргументации перед Западом о «непримиримости» Москвы.

Второй причиной стала острая необходимость во внутреннем психологическом эффекте. Морально-психологическое состояние ВСУ, по данным из различных источников, вызывает серьезную тревогу у украинских властей.

Украинские военные страдают от эмоционального выгорания, а перспектива гибнуть за территории, которые, как они опасаются, могут быть отданы России за столом переговоров, крайне негативно сказывается на их моральном состоянии.

Россия ведет интенсивную «дроновую войну», регулярно нанося удары по украинским городам, что также негативно влияет на военных и гражданское население. В такой обстановке украинскому командованию критически важно демонстрировать способность наносить ответные удары сравнимой символической силы.

Успешные глубокие рейды, подобные операции «Паутина» по атаке стратегических бомбардировщиков в июне 2024 года, являются мощным инструментом поднятия духа. Атака на личную резиденцию верховного главнокомандующего противника — это беспрецедентный символ, сообщение каждому украинскому солдату: «Мы можем достать их даже там». Это попытка превратить тактику дронов, которые являются «крайне низкозатратным усилителем», в стратегический психологический триумф.

Атака на резиденцию Путина, даже неудавшаяся в военном смысле, является тщательно спланированной политико-психологической операцией. С одной стороны, это отчаянная попытка Киева встряхнуть международную дипломатическую повестку, осложнив сближение Вашингтона и Москвы и выторговав себе более выгодные позиции. С другой — жизненно важный для поддержания боеспособности жест, призванный вдохнуть надежду в уставшую армию и общество, доказав, что война ведется не только на своей территории.