КНДР не спасет корейскую демографию

Политолог, эксперт Центра ПРИСП Николай Пономарев – о демографической ситуации в Южной Корее.

То, что Южная Корея переживает острый демографический кризис, давно уже является секретом Полишинеля. Никто не пытается отрицать очевидное. Корейские первые лица сами описывают ситуацию с рождаемостью едва ли не при помощи цитат бессмертного комиссара Жибера. Однако вопрос о путях выхода из тупика выживает оживленные споры. Часто эксперты упоминают такие варианты решения проблемы, как повышение производительности труда (альтернативой которому обозначают демонтаж социального государства) или присоединение КНДР.

Но оба варианта даже гипотетически сложно назвать удачными. Корейские бизнесмены связывают производительности труда отнюдь не с роботизацией и внедрением ИИ, а возвратом к 68-часовой рабочей неделе. (В 2018 г. допустимое количество часов сверхурочной работы сократили до 12 в неделю, однако немалое число жителей Страны утренней свежести продолжают «тянуть лямку» по принципу «солнце еще высоко»).По данным ОЭСР, в 2021 г. «среднестатистический южнокореец» отработали 1915 часов, что намного выше средних показателей по ОЭСР (1716) и США(1767). У большинства корейцев банально нет ни сил, ни времени для создания и поддержания устойчивых брачных отношений. И равным образом мало кто из земляков айдолов из BTS считает, что воспитание детей в парадигме «ухожу на работу – еще спят, прихожу с работы – уже спят» - это здоровая норма.

Не способствуют рождаемости и низкий уровень доступности жилья, а также высокая стоимость медицинских и образовательных услуг. Согласно результатам опроса, проведенного в апреле 2024 г. президентским комитетом по проблемам старения общества и демографической политике, 39,1% корейцев в возрасте от 25 до 49 лет ответили, что не хотят вступать в брак или не задумывались об этом.88,9% мужчин, выбравших этот вариант ответа, указали в качестве основной причины финансовые трудности, такие как расходы на свадьбу, покупку и аренду жилья. 92,6% женщин, не задумывающихся о браке или не желающих вступать в него, в качестве основных мотивов своего решения выбрали невозможность сочетания работы с ролью домохозяйки и высокую стоимость медицинских услуг, связанных с сопровождением беременности и родов. Те же люди заявили, что их позицию относительно вступления в брак и обзаведения детьми могли бы изменить снижение стоимости жилья, улучшение возможностей трудоустройства и появление гарантий, обеспечивающих баланс между работой и личной жизнью.

Не будем забывать и о том, что, как показало в 2024 г. Jefferies (JEF) , Южная Корея возглавляет список самых дорогих стран с точки зрения затрат на воспитание ребенка с момента рождения до 18 лет. Что во многом обусловлено спецификой корейской экономики и выстроенной в соответствии с ее нуждами системы образования. Нам, жителям постсоветских республик, каждая из которых может успешно претендовать на звание «страны победивших троечников», сложно это представить. Однако в Южной Корее жизненный успех реально зависит в немалой степени от того, насколько успешно ты учился в школе и вузе. Таковы правила игры, диктуемые крупнейшими работодателями. Причем речь идет о наличии именно знаний и навыков, а не самого диплома. И потому зачастую школьная жизнь потомков Тангуна превращается в настоящую битву. И ее участники далеко не равны между собой. В ходе восьмичасового национального вступительного экзамен в колледж, известный как Сунёнг, абитуриенты часто сталкиваются с вопросами, основанными на материалах, которые банально не изучают в государственных школах. И потому родители часто вынуждены «затягивать пояса», чтобы отдать ребенка в престижную частную школу или хотя бы в подготовительную школу – хагвон. В среднем в расчете на одного школьника каждая корейская семья тратит на частные образовательные услуги более 300 долларов в месяц.

Подрывают корейскую демографию и местные «традиционные ценности» в сочетании с новыми тредами «цифровой эпохи». Во-первых, содержание жены-домохозяйки и хотя бы одного ребенка по приемлемым для общества стандартам уже не по карману большинству молодых корейцев. И те автоматически рассматриваются как непригодные для брака. Во-вторых, бурный рост айдол-индустрии в сочетании с развитием пластической хирургии привел к расцвету лукизма – дискриминации из-за внешности. Причем в перечень уродливых черт внешности попали во многом именно антропометрические особенности корейцев, например – округлое лицо.

В этих условиях даже внезапное бескровное завоевание КНДР не исправит ситуацию. Просто потому, что новые граждане Республики Корея будут загнаны в те же социально-экономические рамки. Никто не будет «рожать в поле». Вспомним пример большинства стран-реципиентов мигрантов на глобальной арене. Первые поколения выходцев из условной Кракожии реально придерживаются привычных стандартов рождаемости. Но затем она резко сокращается. Так, в той же Германии в 2020 г. на одну семью мигрантов приходились 2,06 ребенка (против 1,43 у коренных жителей ФРГ).

Потому государственным мужам из Сеула придется искать другие варианты выхода из демографического тупика. Печать