Торговый конфликт между США и Евросоюзом

Политолог, первый заместитель председателя комиссии ОП РФ по общественной экспертизе законопроектов и иных нормативных актов, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов - о торговых войнах Дональда Трампа.

ЕС на очереди?

Торговый конфликт между США и ЕС начался еще в 2018 году, когда Трамп, ссылаясь на соображения национальной безопасности, ввел 25%-е пошлины на европейскую сталь и 10%-е — на алюминий стоимостью $8,3 млрд. В ответ ЕС ввел тарифы на американские мотоциклы, джинсы, бурбон и сельхозпродукцию стоимостью $3,2 млрд. При Байдене ситуацию стороны договорились о приостановке взаимных ограничений, заменив пошлины на квоты.

Вернувшись в Белый дом Трамп вновь заговорил о дискриминации американских компаний в ЕС через систему НДС, жесткие регуляции и субсидии для местного бизнеса. Если в январе он угрожал 25%-и пошлинами на автомобили, сталь и предметы роскоши, то 26 февраля Трамп объявил о намерении обложить тарифами весь европейский импорт — т.е. товары стоимостью $465 млрд.

В ответ Еврокомиссия заявила о готовности к торговой войне и подготовила ответные меры в отношении американских товаров стоимостью $155 млрд, одновременно увеличив закупки СПГ и военной продукции из США, стремясь сгладить торговый дисбаланс и решить ситуацию мирно.

На данный момент общий объем торговли между ЕС и США составляет около $1,5 трлн (30% мировой торговли). По данным Кильского института мировой экономики, трансатлантическая торговая война снизит мировой ВВП на 7% (эквивалентно совокупному ВВП Франции и Германии), а экспорт ЕС в США снизится на 15-17%, что приведет к падению ВВП ЕС на 0,4% и ВВП США — на 0,17%.

Выгоды для США

Несмотря на то, что односторонние американские тарифы могут снизить темпы роста ВВП США на 1,2% и повысить инфляцию на 0,7 п.п. (без учета ответных мер), торговая политика Трампа уже приносит заметные положительные результаты:

— Тарифы только на китайские товары дали федеральному бюджету в феврале 2025 года $86 млрд — на $11 млрд больше, чем все таможенные сборы в 2024 году.
— Американские сталелитейные компании Steel Dynamics и Nucor заявили о планах по расширению производства в ожидании роста рентабельности и спроса на внутреннем рынке.
— Чтобы избежать пошлин, тайваньская компания TSMC — крупнейший в мире производитель полупроводников — объявила о планах вложить $65 млрд в строительство заводов в США.
— Опасаясь зеркальных тарифов, власти Индии согласились снизить пошлины на американские товары (50% на мотоциклы и 150% на бурбон) и увеличить товарооборот до $500 млрд к 2030 году.

Кроме того, пошлины стали важным инструментом для достижения политических целей: в январе 2025 года угроза введения 25%-х тарифов вынудила власти Колумбии пойти навстречу США и начать принимать своих депортированных граждан.

Возвращение к "американской нормальности"

На деле меры Трампа, вызвавшие бурную реакцию в политических и экспертных кругах, являются возвращением к традиционной торговой политике США, на протяжении 160 лет характеризовавшейся высокими тарифами.

Еще Закон о тарифах (1789) ввел высокие пошлины для наполнения федерального бюджета и защиты национальной промышленности, а к началу XIX века их средний уровень достигал 40-50% (против ожидаемых 10,7% у Трампа). К 1860 году таможенные сборы составляли более 90% доходов федерального бюджета.

Закон о взаимных торговых соглашениях (1934) и Генеральное соглашение по тарифам и торговле (1947) положили конец эпохе протекционизма, и к 1970-м годам пошлины снизились с 40% до 10%, а создание ВТО (1995) стало кульминацией эпохи низких тарифов.

Но либерализация торговли имела и негативные последствия для США: вступление Китая в ВТО (2001) обернулось потерей 3,4 млн рабочих мест, а в совокупности за 20 лет (1990-2010) занятость в промышленном секторе сократилась на 30%. Последняя серьезная попытка переломить тренд была предпринята Джорджем Бушем-младшим — в 2002 году он ввел 30%-е тарифы на сталь, но вскоре был вынужден их отменить под давлением торговых партнеров.

Таким образом, Трамп возвращает США в привычное состояние, когда от иностранных конкурентов избавлялись железной рукой госрегулирования. Однако будет ли этот курс эффективным в долгосрочной перспективе — вопрос открытый.