Выборы в парламент Франции: иллюзия «левого поворота»

Доктор политических, наук, профессор Государственного университета управления Виктор Титов – о результатах второго тура парламентских выборов во Франции и перспективах формирования «левого» правительства в стране.

Итак, свершилось. Второй тур выборов в Национальное собрание Франции состоялся. Многие аналитики уже поспешили объявить о «сенсации», считая таковой скромные, по их мнению, финальные результаты и итоговое третье место Национального объединения Барделла – Ле Пен. На мой взгляд, итоги этих выборов, в общем-то, не удивительны. По крайней мере, они органично вытекают из логики предвыборных раскладов, особенностей французской электоральной системы и промежуточных результатов первого тура. Конечно, сейчас, когда голоса подсчитаны, можно констатировать, что истерика и политические инсинуации Макрона дали свои плоды и сработали в пользу объединенных «левых». Новый народный фронт смог мобилизовать свой факультативный электорат, получил относительное большинство и, таким образом, стал, как бы, главным выгодоприобретателем всего этого бурного действа под названием «досрочные выборы». Теперь главная задача этой неустойчивой, абсолютно ситуативной по своему происхождению левой коалиции – не рассыпаться на кусочки еще до начала работы Национального собрания и попытаться договориться «внутри себя» по поводу того, кого бы они хотели видеть на посту премьера Франции. Наиболее очевидным кандидатом из всего многообразия левых «лидеров» пока, конечно, пока видится Жан-Люк Меланшон. Всё-таки, «Непокоренная Франция» за спиной и почти 22% на президентских выборах-2022 – это тот весомый политический капитал, которым не может похвастаться ни один из нынешних «вождей» Нового народного фронта.

И, кстати, для России Меланшон-премьер – тоже далеко не самый худший расклад. Конечно, поддерживать нашу страну он не будет. И вряд ли прилетит в Москву, чтобы вновь поучаствовать в шествии «Бессмертного полка» (как это было в 2018 году). Но всё же есть шанс, что, если Меланшон возглавит правительство, позиция Франции по Украине станет чуть более сдержанной и адекватной (хотя, и не намного, поскольку внешняя политика – прерогатива президента страны).

Или всё-таки сработает другой вариант: левая коалиция окажется генетически нежизнеспособной распадётся здесь и сейчас? Покажет себя настолько рыхлой и аморфной, что сразу же утонет во взаимных склоках, а часть ее членов «перебежит» к Макрону и Атталю? Не знаю. Но такого развития событий тоже исключать нельзя. Во всяком случае, Макрон, частично «обнулив» правых во втором туре, продолжает свою игру на обострение и явно надеется, что ему удастся перетянуть на свою сторону некоторое количество депутатов, избранных от Нового народного фронта. Не зря же он отклонил отставку Атталя, сославшись на необходимость сохранить в стране «стабильность». Согласитесь, что Макрон и стабильность – это антонимы, поэтому такое объяснение из уст французского президента звучит особенно лицемерно. А вот версия, что французский президент начинает тянуть время, небезосновательно рассчитывая на почти мгновенный развал левого большинства и на возможный успех «сепаратных» переговоров с некоторыми его представителями, выглядит куда более убедительной.

И да, что касается «поражения» Национального объединения Ле Пен – Барделла, – тут следует понимать, что они (в реалиях мажоритарной избирательной системы абсолютного большинства) вряд ли могли серьезно претендовать на победу и, тем более, на то, чтобы формировать новое правительство. Рискну предположить, что «националисты» на этих выборов стали, в определенной степени, жертвой эффекта завышенных ожиданий – и своих собственных, и многочисленных «экспертов», вещавших о предстоящей безоговорочной победе Национального объединения.

Если же смотреть на итоговые результаты выборов реалистично, то 142 места, которые получили «националисты», – это явный успех в сравнении с парламентским выборами 2022 года. (89 мест). Конечно, не электоральный триумф – но всё же, очень позитивный (для них) результат. Тот самый результат, который подтверждает, что у французских националистов есть многочисленный ядерный электорат (не менее 20-25%) – пожалуй, самый крупный в сегодняшней Франции и наиболее консолидированный в идеологическом плане. И есть обширный сегмент (не менее 10-15 %) «сочувствующих», не склонный воспринимать всерьез вопли Макрона о «фашистской угрозе» и «перевороте» и готовый при определенных раскладах поддерживать правых. Но эти совокупные 35-40% (ядерный электорат плюс сочувствующие избиратели) – не тот результат, который позволяет доминировать в Национальном собрании. И явно не тот процент, который позволяет кандидату от «правых» всерьез бороться за победу во втором туре президентских выборов.

В общем, парламентские выборы во Франции состоялись, «объединенные левые» формально победили, но политическая неопределенность в стране продолжается. И нет никаких сомнений, что Макрон и Ко – хотя они проиграли – приложат все усилия для того, чтобы извлечь выгоду из этой турбулентной ситуации. Сделают всё, чтобы еще до старта работы нового созыва парламента расколоть левых (которые, как показывает опыт, «раскалываться рады»!), сформировать лояльное действующему президенту правительство и сохранить за собой все реальные рычаги власти.