Мэр в России – самая уязвимая фигура в политике

Политолог, руководитель аналитического центра «Акценты», эксперт Центра ПРИСП Антон Чаблин – о кадровых ротациях среди глав крупных городов РФ в уходящем году.

Мэр крупного города — это самая уязвимая фигура в российской политической конфигурации. Это не просто мое личное мнение, а выводы «Центра общественных и гражданских инициатив» (ЦПОГИ). По итогам 2024 года мы провели большое исследование элит и убедились, что для мэров крупных городов есть три пути ухода с должности — повышение на федеральный или региональный уровень, уход в бизнес и, естественно, уголовное преследование.

На первом месте по частоте завершения карьеры мэров оказывается уголовное преследование. Безусловно, самое громкое дело 2024 года — это дело бывшего мэра Сочи Алексея Копайгородского. Формально после отставки с поста мэра он уходил на повышение, но фабула дела связана именно с его деятельностью на посту главы города. Не менее громкими, судя по замерам резонанса в медиасфере, стали — в порядке убывания – дела Андрея Филатова (Сургут), Олега Полумордвинова (Астрахань), Усмана Аушева (Магас), Магомеда Исакова (Избербаш), Владимира Любарского (Петрозаводск). Уголовные дела против мэров могут рассматриваться как часть более широкой борьбы с коррупцией, однако они также могут быть следствием внутренних конфликтов среди элит. Например, резкое ухудшение отношений между губернаторами и мэрами может привести к использованию уголовного преследования как инструмента давления. Это создаёт атмосферу страха и недоверия среди местных чиновников, что может негативно сказаться на эффективности управления.

Самым, конечно, удачным в году примером перехода наверх был Руслан Кухарук, который возглавил после Тюмени Ханты-Мансийский автономный округ. Вообще, должность «мэр Тюмени» оказалась за последние годы особенно значимой в политической конфигурации: ранее её занимали Сергей Собянин и Владимир Якушев, ставшие, соответственно, мэром Москвы и вторым человеком в «Единой России». Так что, думаю, к нынешнему главе Тюмени Максиму Афанасьеву (перешёл из Тобольска) стоит приглядеться особо.

Ещё три примера – это Евгений Первышов, бывший мэр Краснодара, возглавивший Тамбовскую область, Дмитрий Миляев, бывший мэр Тулы, ставший губернатором Тульской области, и Илья Середюк, ставший из мэров Кемерово главой Кузбасса. Назначение Афанасьева – это пример горизонтальной ротации. Другими стали, в частности, кейсы мэра Дзержинска Ивана Носкова (замглавы Самары) или мэра атомграда Полярные Зори Максима Пухова (назначен первым замглавы Энергодара).

Нередко мэры в 2024 году оказывались на региональном уровне. Как, например, глава Талицы Александр Толкачев (теперь он – министр транспорта и дорожного хозяйства Свердловской области), мэр Новокузнецка Сергей Кузнецов (вице-губернатор по внуполу в Хабаровском крае), мэр Вологды Сергей Воропанов (ныне – министр энергетики Московской области), мэр Саки Александр Овдиенко (стал заместителем министра транспорта Крыма), мэр Стерлитамака Рустем Газизов (назначен вице-премьером Башкирии) и ряд других.

При этом, замечу, по итогам Единого дня голосования оказалось слишком мало примеров мобилизации мэров на федеральный уровень. Пожалуй, только Наталья Котова (Челябинск), ушедшая в Совфед. Однако такие повышения часто связаны с политической лояльностью и поддержкой со стороны губернаторов. В условиях централизованной власти в России мэры, которые проявляют себя как эффективные управленцы и одновременно находятся в хороших отношениях с региональным руководством, имеют больше шансов на карьерный рост. Это также подчёркивает важность политической игры и умения лавировать между интересами различных элит. Примеры перехода мэров в бизнес — это, скажем, Юрий Галдун (Белгород), который стал директором УК «Современные рынки» в Москве или Руслан Шагалеев (татарский Иннополис), назначенный топ-менеджером центра «Сколково».

Но есть и редкие примеры, когда мэры уходят в никуда. Как, например, Лада Мокроусова (Самара), которая, по её словам, просто «отдыхает». Ещё один тренд, на который обращает внимание ЦПОГИ, это прямое вмешательство губернаторов в работу мэров. Тенденция эта становится всё более выраженной. Приведу примеры, скажем, отставки Игоря Асабина из Саранска после критики со стороны губернатора Артёма Здунова. Или Шафрана Тепшинова в Элисте и Исламудина Нургудаева в Буйнакске (Дагестан). Но нужно снять розовые очки: часто такие кейсы свидетельствуют о том, что губернаторы хотят использовать свои полномочия для устранения неугодных им фигур. И это создаёт опасный прецедент для политической стабильности на местах и может привести к увеличению политической зависимости мэров от губернаторов.

Печать