Кармическая зеркальность войны

Журналист, эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о рисках атаки беспилотников на объекты гражданской инфраструктуры.

Теракт на «Северных потоках» открыл ящик Пандоры. Оставленный без адекватного и артикулированного жесткого ответа, этот инцидент нарушил принцип неотвратимости наказания (лат. certitudo poenae) — юридический термин, который означает, что любое лицо, физическое или юридическое, должно понести ответственность за совершенное правонарушение. А правонарушение на газопроводах — это международный террористический акт ценой в 1,5 трлн долларов.

Да и бог с ними, с немцами, поляками, французами, оставшимися без русского дешевого газа: политиков, за которых жители европейских стран прямо или косвенно голосовали, хотя бы на словах, все устраивает. Долгосрочно выиграет от потерь и «Газпром», компании еще пару десятилетий назад надо было задуматься о диверсификации рынков сбыта за счет строительства СПГ-терминалов, развития газохимии, газификации регионов. Теперь корпорация пытается все это наверстать, хотя и в намного более худших условиях, чем до ведения санкций.

Спустя 500 дней после терактов мы живем в стране, где происходят ежедневные атаки БПЛА на объекты гражданской инфраструктуры, и это действия одного ряда с атаками на «Северные потоки». На одной только прошлой неделе была организована серия громких взрывов на Нижегородском НПЗ «ЛУКойла», Рязанском НПЗ «Роснефти». БПЛА упал в городе Кириши Ленинградской области — моногород «Киришинефтеоргсинтеза», НПЗ «Сургутнефтегаза»; были отбиты атаки дронов на Новошахтинский НПЗ вблизи Ростова-на-Дону.

До этого атакам с коптеров подвергались более десятка объектов крупной промышленности по всей европейской территории России. Однако в приоритете для террора остается ТЭК, так как отрасль работает с легковоспламеняющимися жидкостями и газами. Даже небольшое взрывное устройство, приведенное в действие, способно вызвать ущерб на десятки и сотни миллионов долларов. Разрушить завод такие атаки не в состоянии, однако они требуют внеплановых остановок и длительных ремонтов. А это, в свою очередь, приводит к росту цен на топливо на внутреннем рынке.

По данным СМИ, запуск БПЛА, атакующих гражданскую инфраструктуру в России, происходит из северных районов Украины — из Харьковской и Сумской областей. Небольшие дроны постоянно ищут дыры в российской ПВО, преодолевают сотни километров и часто достигают своей цели. Прикрыть самое большое небо в мире от полетов самых крошечных летательных аппаратов — беспилотников — задача практически невыполнимая, в первую очередь с экономической точки зрения: стоимость БПЛА — несколько тысяч долларов, системы ПВО — миллионы долларов.

С одной стороны, такие атаки — это издержки СВО, и конечно, их нужно терпеть. Другое дело, что они происходят с подачи и с технической помощью Запада, в первую очередь США, много лет стремящихся занять роль страны-бензоколонки и вытеснить Россию с ее традиционных рынков сбыта.

Впрочем, с полной уверенностью утверждать, что атаки на российскую промышленность остаются совсем без ответа, нельзя. Как минимум за Россию играет само Провидение. Так, на американских и европейских НПЗ в последние два года заметно участились аварии, при том такие, что на банальное совпадение списать это сложно. Например, на прошлой неделе горел самый крупный НПЗ Exxon в Европе — в Нотр-Дам-де-Гравеншоне на севере Франции. Компания отказалась комментировать, как это повлияло на производство, но заявила, что по-прежнему намерена удовлетворять потребительский спрос.

В конце января загорелся НПЗ в Оклахоме, в начале февраля случилась авария на заводе BP Whiting в Индиане; оба в США. На заводе вышло из строя сразу два питающих трансформатора ― основной и резервный. На четвертый день электроснабжение удалось восстановить. После чего BP заявила, что закроет завод на аудит на три недели. Спустя пару недель появилось сообщение, что завод выйдет на полную мощность в марте. Работает ли завод сейчас и на какой загрузке, доподлинно неизвестно.

Спустя две недели загорелся НПЗ в городе Биллингз, штат Монтана, принадлежит компании Phillips 66.

Примеров можно привести еще с десяток. Просто остановимся на самом фееричном совпадении: буквально одновременно со взрывами на «Северных потоках» на несколько месяцев из-за аварии остановился крупнейший американский СПГ-терминал Freeport LNG.

Что действительно стоит за массовыми сбоями работы НПЗ в США и Европе: усталость инфраструктуры, халатность местного персонала или стечение невероятных обстоятельств — сказать не беремся. Но любой желающий может увидеть кармическую зеркальность войны против российской промышленной инфраструктуры.

СВО неожиданно приняла новую форму. Не добившись разрушения российской экономики путем применения, как они это называют, мягкой силы (ультиматумов, пропаганды и санкций), коллективный Запад перешел к силе жесткой, то есть к прямому уничтожению российских заводов. Атаки на российские НПЗ в этой долгосрочной стратегии для США весьма кстати. Они заметно снижают рентабельность российских компаний нефтегазового сектора, лишают их возможности системно работать и вынуждают в буквальном смысле постоянно тушить пожары, ограничивать переработку нефти, снижать экспорт бензина и т. д.

Взрыв «Северных потоков» создал новую реальность для бизнеса во всем мире. Возник новый, ранее неведомый риск атаки на любой объект инфраструктуры в любой стране мира — теперь это стало возможно юридически, это не casus belli, не повод для войны. Но появилась и технические возможности — дешевый коптер с примитивной бомбой, остановить который возможности практически нет. Правила нового мира — дешевизна, простота и безответственность.

Печать