Разные России

Политконсультант, партнер Консалтингового бюро Т&М, эксперт Центра ПРИСП Антон Тимченко — о сложности российского общества.

Тут в сообществе случилась очередная забавная дискуссия в жанре «На самом деле, автор — совсем другой человек».

Началось всё с того, что политолог Сергей Марков отметил восхищение концепцией четырёх Россий Евгении Стуловой. Для тех, кто не в курсе — Евгения Владимировна разработала объяснительную модель, согласно которой в СВО-реальности страна по поведенческим стратегиям делится на четыре пласта: «Россия воюющая», «Россия глубинная», «Россия столичная» и «Россия уехавшая».

Поскольку в сообществе очень любят радоваться признанию коллег, тут же в телеграм-пузыре появились обличающие комментарии. Мол, ха-ха-ха, концепт «Четыре России» придумала Наталья Зубаревич, как не стыдно плагиатить!

Что тут сказать? Да всего два комментария.

Во-первых, действительно, Наталья Васильевна для описания многообразия социально-экономической действительности нашей страны придумала модель четырёх Россий. Кажется, впервые она это описала её в 2012 году на семинаре «Я думаю». Суть в том, что страна делится на четыре разных мира, отличающихся уровнем бюджетного внимания, ценностными установками и потенциалом к протесту — «страна» городов-миллионников, «страна» средних промышленных городов, огромная территория поселенческой периферии и, наконец, республики Северного Кавказа и юга Сибири (Тыва, Алтай).

Однако, если уж коллег так тянет говорить о первенстве, стоило бы вспомнить социолога Владимира Шляпентоха, который ещё раньше выделял четыре России разных социальных укладов: авторитарный (рентодатели), олигархический (рентоискатели), либеральный и криминальный. Мы писали об этом не так давно.

В общем, деление в аналитических целях России на четыре сегмента начала не Наталья Зубаревич.

А во-вторых, забавляет, конечно, корректность сравнения. Модель Натальи Зубаревич описывает разные категории российского населения, в зависимости от пространства, в котором они проживают (и, как следствие, социально-экономической реальности). Владимир Шляпентох пишет о четырёх разных укладах жизни в России, в зависимости от типа социальной организации. Концепция Евгении Стуловой описывает четыре группы населения, в зависимости от ценностей и жизненной стратегии в СВО-реальности. Что тут бросается в глаза? Во всех случаях основания для сегментирования разительно отличаются. Проще говоря, все модели — про разное. И не заметить это – ну прямо надо стараться.

Если же отвлечься от привычки радоваться признанию коллег, то вот что примечательно. Исследователи, представляющие разные дисциплины и изучающие различную предметную область, делят российское общество аж на четыре сегмента (а не привычно на два полюса, как например, делают, выделяя Бразилию-1 и Бразилию-2). Всё-таки российское общество очень сложное и многосоставное. Печать