Бунт как самостоятельный фактор политической жизни

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о причине массовых протестов и беспорядков в странах Европы.

Удивительное совпадение: «бунты школьников» сегодня охватывают страны Европы, перегруженные государственными долгами: Францию, Италию, Испанию.

При этом в странах, где долг выглядит более управляемым, например в Германии, мы не наблюдаем протестов сопоставимого масштаба. Великобритания тоже имеет высокий государственный долг, но располагает собственным ЦБ и денежно-кредитным суверенитетом. Хотя и там и там засилие мигрантов, экономические проблемы и дорогое топливо.

И вот здесь возникает вопрос: волнения в странах Старого Света возникли исключительно сами собой и не имеют никакого отношения «оранжевым революциям»?

В 2014 году на Украине мы увидели, как массовое протестное движение, преимущественно молодых, энергичных и малообразованных граждан стало инструментом госпереворота. Машинка продемонстрировала свою эффективность. Поэтому наивно считать, что, однажды открыв ящик Пандоры в Европе, эти технологии никогда не применят против государств ядра Европы.

И что же мы видим спустя 12 лет? Молодой, зачастую политически разнородный контингент, не объединенный какой-либо внятной экономической программой. Центральные площади превращаются в пространство столкновений. Насилие, в том числе против силовиков. Власти перед выбором: жестко разгонять протестующих, рискуя вызвать еще более масштабное возмущение, или терпеть беспорядки, демонстрируя слабость.

В результате бунт становится самостоятельным фактором политической жизни. Он ослабляет власть, подрывает ее легитимность и резко сокращает пространство для непопулярных экономических решений.

А ведь именно такие решения сегодня необходимы закредитованным государствам Европы. Франции, Италии и Испании нужны бюджетная дисциплина, сокращение дефицитов и контроль над расходами. Но попробуйте провести бюджетную реформу, когда центральные площади заняты протестующими, а правительство интересует исключительно вопрос собственного политического выживания.

Но политическая нестабильность немедленно превращается в риск для инвесторов. Под давлением оказываются государственные облигации, доходности растут. Для государств, уже перегруженных обязательствами, это означает новую порцию бюджетных проблем.

Возникает опасная обратная связь: долговой кризис усиливает социальное недовольство, протесты осложняют бюджетную консолидацию, политическая нестабильность повышает стоимость заимствований, а подорожавший долг сдавливает государственные финансы.

И кто же оказывается потенциальным бенефициаром всей этой истории?

Конечно, Соединенные Штаты и отчасти Великобритания. Потому что капитал, бегущий от европейских политических и долговых рисков, должен где-то запарковаться. И он естественно бежит в наиболее глубокий и ликвидный рынок государственных облигаций в мире — американский.

В итоге Европа погружается в политическую турбулентность, а американское казначейство получает дополнительный спрос на свои бумаги. Для инвесторов, которым американский государственный долг неприемлем по идеологическим, политическим или юридическим соображениям, существует альтернативная гавань — британские государственные облигации.

Старый Свет теряет политическую устойчивость, его наиболее закредитованные государства сталкиваются с угрозой дальнейшего удорожания долга, а англосаксонские финансовые центры получают шанс привлечь очередную волну капитала.

Гигантский, но очень короткий госдолг США требует непрерывной подпитки новым капиталом. И каждый год эта дыра растет, провоцируя Белый Дом на все более безумные шаги... Печать