Ускоренное обесценение доллара — это на десятилетия

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – об экономических причинах инфляции в странах Запада.

«Услужливый дурак опаснее врага», — писал Иван Крылов. На днях аналитики инвестиционного банка GS выкатили большой обзор, в котором много внимания уделено инфляции.

Иглавный вывод: текущий всплеск цен в США (и в других странах) — дело временное. Он вызван Ормузом, тарифами Трампа и прочими разовыми факторами. Скоро инфляция пойдет на убыль, поэтому минфину США, ФРС и другим держателям облигаций переживать не стоит.

Однако есть мнение, что нынешний всплеск инфляции не на месяцы, и даже не на пару лет. Есть все предпосылки к тому, что нынешнее ускоренное обесценение доллара — это на десятилетия. И виной тому формирующийся сырьевой суперцикл — и вместе с ним новая, более упрямая инфляция.

Предыдущий большой подъем цен на сырье в 2000-х был связан прежде всего с Китаем. Страна строила города, дороги и заводы, втягивая в производство огромные объемы руды, угля и нефти. Мировое предложение не успевало за спросом, но у сырьевиков был понятный ответ: инвестировать в новые мощности. Сегодня этот ответ не так прост. Запасы «старых» месторождений предыдущей эпохи индустриализации не бесконечны, а новые проекты требуют больше времени, гигантских денег, энергии и инфраструктуры.

Самый яркий и понятный пример — медь (вместо нее можно подставить золото, серебро, нефть и т. д.). По оценке Международного энергетического агентства, объявленные новые проекты по добыче меди в 2035 году могут покрыть лишь около трех четвертей ожидаемой потребности в этом металле. Кроме того, содержание металла в руде снижается, крупные открытия редеют до единиц в год, а путь от разведки до работающего рудника занимает десятилетия.

При этом мир пока вообще не осознаёт этой проблемы. Например, в геологоразведке за последние годы произошла технологическая революция: новые технологии поиска помогают точнее видеть недра. К ним добавляются спутниковые снимки, БПЛА, предиктивные модели, датчики и искусственный интеллект. Но вопреки логике результат плачевный: глобальные расходы на геологоразведку золота и меди в мире с 2000 года выросли в шесть раз, до солидных 10 млрд долларов, а число открытий крупных месторождений упало за это время на 97%.

А это значит, что новой меди (золота, серебра, нефти и т. д.) не будет. А система сдержек роста цен в виде нового предложения больше не работает. И вот тут сырьевой сюжет становится инфляционным. Дорогая медь входит в стоимость сетей, станков, транспорта и жилья. Дорогая энергия — в себестоимость почти любого товара. Когда несколько базовых ресурсов дорожают одновременно, компаниям труднее поглотить издержки за счет собственной прибыли. Они передают их дальше по цепочке, а потребитель видит результат на ценнике.

Конечно, металлов на планете еще огромное количество. Медь, золото, серебро и другие ресурсы есть на океанском дне, на шельфе, в труднодоступных районах. Но их освоение потребует совершенно других капитальных вложений. А себестоимость добычи может оказаться кратно выше привычной. То есть новый суперцикл будет вызван уже не взрывным ростом спроса, а фундаментальными ограничениями предложения. Эпоха дешевых, богатых и легкодоступных месторождений подходит к концу.

Особенно болезненно конец эпохи дешевых ресурсов ударит по развитым странам: западная модель потребления невероятно ресурсоемка. Смартфон меняется каждые год-два, автомобиль — каждые пять лет, сломанная бытовая техника отправляется на свалку. Корпорации десятилетиями приучали население к такому образу жизни. Но существовать он мог благодаря двум условиям: дешевому китайскому труду и относительному изобилию доступного сырья.

Оба условия ушли в прошлое. Если новый сырьевой суперцикл растянется на годы или десятилетия, инфляция может перестать быть временной неприятностью и превратится в хроническую болезнь развитых экономик. И вдобавок она создаст идеальные условия для долговой катастрофы.

Например, американский минфин в последние годы активно использовал краткосрочные заимствования. Логика понятна: зачем размещать дорогие длинные облигации, если можно занять на короткий срок, переждать инфляционный всплеск, дождаться снижения ставок и затем спокойно рефинансировать долг на десятилетия вперед? Но такая политика длится уже пять лет, и ее результат — 34,5% американского долга в бумагах со сроком погашения до одного года, еще 35,6% в нотах до пяти лет. Итого более 70% американского долга (совокупным объемом 40,5 трлн долларов) в краткосрочных бумагах.

То есть американский госдолг и его структура не подразумевают наличие острых финансовых проблем в мире и в банковской системе США. Все должно работать четко, как часы, иначе по 1–2 трлн долларов в месяц через рынок не провернуть.

И в случае острого кризиса ликвидности залить проблему деньгами ФРС не удастся. Все это только усилит инфляционное давление. В итоге главным результатом нового сырьевого суперцикла станет не просто дорогое сырье. Им станет кризис всей долговой модели Запада, десятилетиями опиравшейся на дешевое сырье, дешевое производство и дешевые деньги.

Печать