От серых к черным: сценарий для Европы

Социальный философ, консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – о европейских протестах.

Аристотель видел, как демагоги древности становились тиранами: «Большинство древних тиранов вышли из демагогов». Платон сказал жестче: «Тирания вырастает только из демократии, и из высшей степени свободы рождается самое лютое рабство». Полибий дал этому механизму имя и место в цикле. Охлократия, власть толпы, у него не тупик, а ступенька: измученный хаосом народ в конце концов «снова находит себе господина».

Выдвину гипотезу, не лишенную, как мне кажется, оснований. Сегодняшняя Европа проходит этот круг не стихийно, а по партитуре. И у спектакля, как у Марлезонского балета, несколько частей.

Пролог. Генеральная репетиция

Был еще нулевой этап: пандемия ковида. Спор о том, откуда взялся вирус, не закончен до сих пор, и для моей гипотезы он не принципиален. Важно другое: пандемию использовали как мировую генеральную репетицию управляемости масс в условиях форс-мажора.

Впервые в мирное время сотни миллионов людей за несколько недель приняли закрытые границы, пропуска на выход из дома, комендантский час, а затем и QR-код на право выпить кофе. У государства появилось моральное право по максимуму использовать свою прерогативу, которую Макс Вебер называл монополией на легитимное насилие. И оно проверило главное: выдержит ли общество, если пользоваться этой монополией в полную силу.

Общество выдержало.

Джорджо Агамбен еще в феврале 2020-го предупреждал, что эпидемия станет поводом превратить чрезвычайное положение в обычную технику управления. Его тогда дружно осудили коллеги. Сегодня его тексты читаются как протокол испытаний.

Акт первый. Серые

Осень 2026-го. В середине сентября во Франции бастуют учителя, следом выходят лицеисты: учителей не хватает, в классах по 35 человек, здания разваливаются. Через месяц к школьникам присоединяются профсоюзы и «желтые жилеты», лозунги расширяются до цен на дизель, аренды и бюджетных сокращений. 17 октября, по данным МВД, на улицах уже 550 тысяч человек. Сгорела мэрия Лиможа, громят витрины, задержаны тысячи, в большинстве своем несовершеннолетние. Волна перекатывается в Италию, Бельгию, Португалию, Испанию, Германию, Албанию.

Причины реальны, и спорить с этим бессмысленно. Инфляция. Жилье, которое молодым не по карману. Социальные бюджеты, урезанные в пользу оборонных: одна Франция планирует сократить расходы на 61 млрд евро.

Но посмотрите на сценарий. Повод локальный и почти невинный, школьный. Потом накопление недовольства. Сетевые движения без лиц и лидеров, договаривающиеся в мессенджерах. Синхронность в разных странах. Насилие, которое пугает обывателя сильнее, чем любые цены. Все разворачивается как по методичке.

В «организованности» бунтов, кстати, уверены не только конспирологи. Французское правительство ссылается на спецслужбы, назвавшие движение операцией ультралевых. Албанский премьер Эди Рама обвиняет Россию и Иран. Каждый ищет кукловода по своему вкусу. Но если кукловод есть, ему совсем не обязательно сидеть в Москве или Тегеране.

Это и есть серая зона. Агамбен называл чрезвычайное положение «зоной неразличимости», где уже не ясно, что закон, а что произвол. Права еще записаны в конституциях, но на улицах действуют другие правила. Свобода есть, но пользоваться ею с каждой неделей страшнее.

Акт второй. Черные

Вторая часть балета: жесткое закручивание гаек. И она уже началась.

Во Франции, стране Декларации прав человека и гражданина, в городах вводят комендантский час. Против демонстрантов выходят 70 тысяч полицейских и жандармов с бронетехникой и водометами. Президент объявляет о намерении запрещать «нелегитимные» протесты, министр юстиции требует, чтобы за ущерб платили родители. В Италии на улицы Милана выводят около 500 военных, а министр юстиции говорит о расширении мест в колониях для несовершеннолетних. В Португалии полиция сносит палаточные лагеря.

Пока еще суды кое-где отменяют запреты: в Париже административный суд не дал запретить шествие 22 октября. Пока.

Главный вопрос: как это воспримет избиратель? Мой ответ: с облегчением. Эрих Фромм еще в 1941-м описал «бегство от свободы»: человек, уставший от неопределенности, сам ищет сильную руку. Обыватель, у которого сожгли машину и разбили витрину, не станет защищать право подростка на баррикаду. Он попросит тишины. И ему ее дадут, в комплекте с камерами и контролем переписки.

Инфраструктура для этого готовится давно и без шума. Режим «добровольного» сканирования личных сообщений в ЕС продлен до 2028 года, переговоры о постоянном законе идут. Под знаменем борьбы с дезинформацией Брюссель запустил «Щит европейской демократии». Сегодня это выглядит как защита. Завтра, в серой зоне, это станет инструментом.

Показательны и опросы. В начале октября протестующих поддерживали 55% французов. Но после погромов 17 октября первое место в президентском рейтинге с результатом выше 30% занимает «Национальное объединение», партия Марин Ле Пен, партия порядка. Наевшийся демократических свобод избиратель уже голосует за гайки.

Ради чего весь Марлезон

Вероятно, ради того, чтобы собрать все ресурсы Евросоюза в один кулак. Для решения застарелых проблем: долгов, дефицитов, социальных обязательств, которые демократическим путем не урезать. И для конфронтации с Россией.

План перевооружения Европы оценивается в 800 млрд евро, из них 150 млрд составляют кредиты по программе SAFE. Такие деньги не находятся в обществе, где каждый бюджетный секвестр выводит на улицы полмиллиона человек. Их находят в обществе, которое молча ждет комендантского часа.

Мобилизационной экономике нужен мобилизационный обыватель. Серая зона его готовит. Черная его использует.

Кто в зале

Понимаем ли это мы? Понимают ли это в Европе? Да. Просто кто-то думает, что «мабуть воно так и трэба». Кто-то надеется, что на грядущих выборах (первыми, в апреле 2027-го, будут президентские во Франции) удастся поменять обезумевшую правящую элиту.

Боюсь, менять будет уже поздно. Не потому, что выборы отменят. А потому, что на них будут выбирать не между свободой и порядком, а между теми, кто будет закручивать гайки.

Платон заметил, что любой избыток оборачивается своей противоположностью: во временах года, в растениях, в телах и больше всего в государствах. Полибий добавил главное. Толпа, измученная хаосом, не свергает господина. Она его зовет.