Не прислоняться! Назначение Суркова, к сожалению, ничего не изменит в отношениях церкви и государства в России

Нового правительственного куратора получила российская религиозная сфера. Теперь это зона ответственности бывшего «короля» нашей публичной политики, а ныне шефа аппарата Белого дома Владислава Суркова. Войти в разряд «новостей дня» это событие смогло только благодаря информационному голоду в период летних отпусков. Главные российские «светские религиозные начальники» сидят отнюдь не в БД, а в Кремле. Зато как повод для разговора об отношениях между духовными и светскими властями назначение Суркова пришлось как нельзя кстати.

Все нити управления российской общественной жизнью сходятся в неприметной железобетонной высотке в глубине комплекса зданий президентской администрации на Старой площади. Именно здесь — в потрепанных интерьерах бывшего ЦК КПСС — располагается Управление внутренней политики Кремля.

Обязанностей у этого управления не счесть. Его сотрудники пишут законы, которые потом, перепрыгивая через чтения, радостно принимает Государственная дума. Они же следят за тем, чтобы «Единая Россия» не отклонялась от «линии партии», курируют губернаторов и вообще политическую ситуацию в регионах и прочая, и прочая. И да, вы догадались правильно. Отношения государства и церкви — тоже часть обязанностей этого управления. Непосредственно этим занимается замглавы УВП Тимур Прокопенко и специальный отдел из 5–6 человек.

Еще совсем недавно Владислав Сурков рулил этой небольшой империей. Но с конца прошлого года у нее новый «император» — сменщик Суркова на посту первого заместителя руководителя Администрации Президента Вячеслав Володин.

Расширение правительственной зоны ответственности Владислава Суркова ничего в этом плане не изменило. «Никакие реально важные полномочия к нему не переходят. И ничего особенного это назначение не означает, — сказал мне осведомленный собеседник в Белом доме. — Кто такой правительственный куратор религиозной сферы? Допустим, религиозная организация обращается с каким-то финансовым вопросом, например, о выделении земли под церковь. Правительственный куратор должен будет проработать этот вопрос. А вся идеология — в Кремле».

Итак, в области отношений государства и церкви ничего не поменялось. А зря. С моей точки зрения, власть — на уровне президента и премьера — допускает сейчас стратегические просчеты в этой жизненно важной сфере жизни общества.

Во время вооруженного противостояния Ельцина и Верховного Совета осенью 1993 года именно патриарх Алексий II выполнял функции посредника между враждующими сторонами. Другого человека, чей авторитет безоговорочно признавали во всех слоях общества, в России просто не было. Почти все в стране тогда разделились на сторонников президента и сторонников парламента. Но ни у кого не возникало и тени сомнения: свои обязанности посредника и арбитра Алексий II будет выполнять абсолютно честно и беспристрастно.

В современных российских условиях такая позиция равноудаленности от всех политических сил является для Русской православной церкви единственно возможной и правильной. Церковь должна быть рядом с государством. Но она не имеет права становиться частью государства и ассоциироваться с какими-либо конкретными светскими политическими деятелями.

Через 6, 12 или не важно сколько конкретно лет Владимир Путин все равно станет бывшим Президентом России. А РПЦ все равно останется частью того будущего настоящего. И в то будущее церковь должна войти без лишнего политического багажа.

К чему приводит взаимопроникновение церкви и светской власти, мы уже видели на примере Российской империи. Церковью тогда руководил специально назначаемый царем чиновник министерского ранга — обер-прокурор Святейшего синода. И когда рухнул режим Николая II, церковь тоже оказалась под ударом.

На дверях вагонов московского метро написано «не прислоняться». Тот же принцип должен стать определяющим и для отношений власти светской и власти духовной. Сейчас же мы имеем обратную ситуацию. Непонятно, где кончается церковь и начинается государство. И такое положение дел начинает уже приносить совершенно конкретный, осязаемый и масштабный вред — и церкви, и обществу, и всей стране.

Поведение Pussy Riot в храме Христа Спасителя по-прежнему вызывает у меня шок, недоумение и глубокое отторжение. И никакие пламенные заявления мировых звезд не способны сдвинуть меня с этой позиции. Но не меньшее изумление вызывает поведение наших высоких начальников, принимавших политическое решение — только не надо пустой риторики о независимости судов и органов следствия — о судьбе этой панк-группы.

Именно эти люди превратили малоизвестных фриков в звезд мирового масштаба. Они и только они обеспечили им безбедную жизнь после их неизбежного будущего освобождения из тюрьмы. Миллионные гонорары за мемуары и выступления теперь девушкам обеспечены очень надолго.

И не думайте, что я преувеличиваю. Западные СМИ раскрутили Pussy Riot до статуса «героев антипутинского сопротивления», которых можно сравнивать с людьми типа Нельсона Манделы. Как вам, например, такая цитата из влиятельной британской газеты «Гардиан»: «Каждый родитель был бы горд иметь таких дочерей, как Pussy Riot»?

Отсутствие четких границ между церковью и государством не только еще больше ухудшило международный имидж России. Общественные дебаты внутри страны о роли веры в жизни общества оказались заложниками различных экстремистских групп. С одной стороны, мы имеем псевдоинтеллектуалов и псевдоборцов за свободу, плюющих на то, что дорого для их сограждан. А с другой — религиозных фундаменталистов почти иранского уровня мракобесия.

Мы в России практически на пустом месте создали себе грандиозную проблему. Проблему, которую не решишь сменой правительственного куратора религиозной сферы.

материал: Михаил Ростовский Печать