Родственные и тюремные узы

Претензии родственников просты: мол, лидеры «несогласных» на словах обещали поддержать арестованных, однако так и не предложили какой-либо внятной тактики их защиты. Недавно созданный «Комитет 6 мая», в который вошли представители «Солидарности», «Другой России», «Левого фронта» и других организаций, пока себя никак толком не проявил, успев лишь запланировать на 26 июля массовую акцию. Да и вообще в глазах семей произошло разделение на VIP-оппозиционеров, которые из ситуации на Болотной вышли почти сухими, и рядовых протестующих, испытавших на себе весь гнет репрессивной машины. Вместе с тем есть ощущение, что это не более чем эмоциональная реакция. Родственники фигурантов «дела о массовых беспорядках 6 мая» подверглись влиянию «стокгольмского синдрома», в своем горе потеряв правильные ориентиры.

3 июля в помещении Фонда по борьбе с коррупцией Алексея Навального состоялась встреча представителей семей активистов, находящихся за решеткой, с оппозиционерами и правозащитниками. Известный блогер и политик первым из лидеров «несогласных» попытался выслушать родных арестованных и ответить на их критику.

Напомним, неделю назад родственники демонстрантов обрушились с гневными упреками на лидеров «Марша миллионов». Во время обсуждения «технических» вопросов выстраивания линии защиты в офисе центра «За права человека» они высказали давно накипевшее:

«Почему наши родственники должны сидеть, причем им грозят реальные сроки, а Сергей Удальцов дает интервью и заявляет, что да, мы должны помочь этим людям, но вы сами понимаете: отпуска, лето, жарко…», — выговаривали Льву Пономареву мать и сестра Федора Бахова. Баховы оговорились, что они вовсе не хотят увидеть ни Навального, ни Удальцова на скамье подсудимых, но ждут от организаторов «Марша миллионов» объяснений по событиям 6 мая, а также помощи заключенным. Близкие других подследственных не были столь же эмоциональны, но в целом явно придерживались подобной позиции.

Вчерашняя встреча прошла по схожему сценарию. Больше других поведением лидеров протеста вновь возмущались Баховы. Сестра Федора Марина была настроена очень критично и даже чуть было демонстративно не покинула офис фонда. Остальные представители семей арестованных пытались разобраться в ситуации, задавали вопросы Алексею Навальному, который очень подробно на них отвечал.

Политик попытался успокоить собравшихся, сказав, что «узники Болотной», скорее всего, получат «маленькие или условные сроки», обещал и дальше им всесторонне помогать и поддерживать. Однако чувствовалось, что родственники воспринимают его слова скептически.

В итоге встреча завершилась, по сути, ничем. Близких подследственных, похоже, так и не удалось убедить, что фигурантов «дела о беспорядках 6 мая» никто не бросал на произвол судьбы.

Вместе с тем, ничего удивительно в том, что этот диалог не удался, нет. Он был заведомо обречен на провал, поскольку в его основе слишком много эмоций со стороны родных, в своем горе потерявших правильные ориентиры.

Ситуация наших дней напоминает события пяти-восьмилетней давности. Напомним, несколько лет назад в России существовала «Национал-большевистская партия», возглавляемая Эдуардом Лимоновым. В настоящее время НБП не существует ни юридически, ни фактически, но в первой половине нулевых она была на гребне волны. Известность партии принесли знаменитые «акции прямого действия», они же навлекли на нее жестокие репрессии. Был момент, когда только в московских СИЗО находились около полусотни активистов, арестованных по разным делам, а за все время существования партии в местах лишения свободы побывали почти две сотни партийцев.

В 99 процентах случаев действия нацболов не выходили за рамки Кодекса об административных правонарушениях, однако правоохранительные органы не скупились на тяжеловесные уголовные статьи. Предъявляемые обвинения не только не соответствовали тяжести содеянного и общественной опасности, но часто были просто абсурдны. Скажем, судить за «массовые беспорядки» или «попытку захвата власти» ребят, которые заперлись в приемной Администрации президента, по меньшей мере несерьезно.

Власти понимали, что преследование нацболов выглядит не только неоправданно жестоко, но и элементарно глупо. И тогда через некоторые СМИ был вброшен афоризм «Лимонов сажает детей». В развернутом виде идея выглядела так: одержимый манией величия Эдуард Лимонов отправляет в тюрьмы «несмышленышей» ради личного пиара. Удивительно, но многие, и в первую очередь родственники заключенных нацболов, в это поверили.

И сейчас та же история повторяется с политзаключенными Болотной площади, точнее, с их близкими. Они винят в жестоких и неоправданных репрессиях не власть и карающие правоохранительные органы, а лидеров оппозиции. Те, дескать, «подставили ребятишек, а сами спрятались».

Впору говорить о «стокгольмском синдроме» на российский манер. Жертвы проникаются противоестественной симпатией к своим мучителям, зато переносят ненависть на тех, кто пытается помочь им. Кстати, одним из проявлений этого «синдрома» являются и рассуждения про злокозненных буржуазных вождей, которые сливают протест и водят людей, точно гаммельнский крысолов. Люди подсознательно определяют себя (или своих детей, своих товарищей, своих сограждан) как безвольных жертв.

Родственники политзаключенных в какой-то степени правы: арестанты и их семьи нуждаются в поддержке — материальной, юридической и, что столь же важно, информационной. Александра Духанина, Андрей Барабанов, Максим Лузянин, Степан Зимин, Михаил Косенко, Ярослав Белоусов, Денис Луцкевич, Владимир Акименков, Олег Архипенков, Федор Бахов, Александр Каменский, Рихард Соболев, Артем Савелов и Мария Баронова — эти имена должны быть постоянно на слуху, все перипетии их дела должны предаваться немедленной и широчайшей огласке.

Но ведь это уже делается. Самые известные и читаемые в Рунете оппозиционеры не дают забыть о «Болотном деле». Они бесконечно постят все материалы, связанные со всеми подозреваемыми. На «твиттер» Навального подписано 257 тыс. человек, на страницы Дмитрия Гудкова, Сергея Удальцова — десятки тысяч. В «Фейсбуке» у Ильи Пономарева друзей тоже огромное количество. И благодаря им информация о том, как проходит следствие, мгновенно становится достоянием общественности и СМИ. Да и митинг, запланированный «Комитетом 6 мая», тоже нельзя сбрасывать со счетов — к голосу улиц наши власти прислушиваются больше, чем к доводам логики.

Что же касается «стокгольмского синдрома», то его необходимо изживать и преодолевать. Разумеется, не на сеансах психотерапии, а с помощью трезвого анализа ситуации. Тот же Алексей Навальный указывал родственникам подсудимых на факты, пройти мимо которых нельзя.

Первое: столкновения 6 мая спровоцировало полицейское руководство, организовав искусственную давку у выхода с моста. Именно полицейские начали толкать и бить демонстрантов. Второе: аресты участников демонстрации явно носят заказной политический характер. Это решение находится в одном потоке с раздачей квартир отличившимся ОМОНовцам и драконовскими поправками в законодательство.

С помощью несложных умозаключений становится ясно, кто же на самом деле виноват в том, что «узники Болота» находятся за решеткой.


Кстати:
Термин «стокгольмский синдром» породила криминальная драма, разыгравшаяся в 1973 году в столице Швеции. Двое грабителей банка захватили в заложники мужчину и трех женщин. На протяжении пяти дней жизнь заложников была под угрозой, однако в момент освобождения заложники пытались помешать полицейским, а после защищали бандитов на суде. Две женщины из числа заложников даже обручились с теми, кто в течение пяти дней был готов их убить. Психологи объясняют «стокгольмский синдром» — симпатию жертвы к агрессору и неприязнь к освободителю — рядом факторов. С одной стороны, заложник или военнопленный понимает, что может погибнуть при попытке его освободить, зато, если он будет исполнять приказания своих «хозяев», те, скорее всего, не станут убивать его. При этом, если речь идет не об узнике огромного лагеря, а о заложнике, который находится в одной комнате с похитившими его бандитами, со временем жертва может узнать преступника как человека, «понять» мотивы его действий и проникнуться к нему симпатией. Наконец, человеку свойственно дистанцироваться от травмирующей ситуации. И люди с неустойчивой психикой могут дистанцироваться так далеко, что перестают адекватно оценивать реальность. Они могут забыть, что находятся в плену или взяты в заложники, и тогда они всерьез верят, будто во всех тяготах их настоящего положения виновны те, кто пытается их освободить
Печать