Марш к миллиону. Новая акция оппозиции оказалась рекордно массовой

«Марш миллионов» должен был показать, насколько эффективна жесткая линия, которую власти проводят в отношении оппозиции в последний месяц.

Каков в этом смысле коэффициент полезного действия нового Закона о митингах, принятого Думой специально к 12 июня? Навели ли на граждан страх аресты участников беспорядков на Болотной и обыски у лидеров оппозиции накануне Марша? Испугались ли люди, которые ходили на митинги всю зиму и весну, всех этих жестких мер и решили «пока не вылезать»? Или, наоборот, эти меры их разозлили, и теперь на Марш пойдут уже и те, кто раньше не ходил, — исключительно в пику власти?

На Пушкинской площади через рамки люди проходили вполне спокойно, а милиционеры в белых праздничных сорочках вели себя даже приветливо.

Колонны Марша формировались по левому и правому рукавам Страстного бульвара. Сначала предполагалось, что правые силы выстроятся справа, левые — слева, а центристы посредине. Но на деле все перемешались. Слева реяли красные флаги коммунистов, за ними — радужные знамена секс-меньшинств, а дальше стояли анархисты и угнетенные педагоги школ и университетов.

Правую колонну возглавляли транспаранты «Яблока» и зеленые воздушные шары Химкинского леса, за ними — оранжевая «Солидарность», а после нее, как ни странно, националисты с бело-желто-черными знаменами.

Из лидеров оппозиции, вызванных на допрос, на Марш пришел, кажется, только Удальцов, объяснив, что Следственный комитет может подождать, сегодня ему важнее быть здесь.

Марш начался в час, и мы двинулись по Сретенскому бульвару к Трубной площади. Настроение и состав участников, которых я видела вокруг себя, никак не отличались от предыдущих шествий. Зимой на Сахарова и весной на Болотной я видела точно таких же людей всех возрастов, слышала те же лозунги и читала примерно те же транспаранты. У людей не было страха — как бы не попасть в зачинщики беспорядков. Не было агрессивного, раздраженного настроения — вот, вы нас давите, а мы назло вам идем и идем. Нет, ничего этого не чувствовалось.

Трубная площадь находится в низине. Когда мы дошли до нее, я оглянулась и увидела, что Страстной бульвар, откуда мы спустились, до конца заполнен людьми. На Рождественском бульваре, по которому нам предстояло подняться, была та же картина.

Марш двигался по проезжей части — справа и слева от бульвара. Сам бульвар, начиная от Сретенки, был закрыт. Через каждые десять метров там стояли празднично одетые милиционеры с овчарками и ротвейлерами. Переулки по боковым сторонам перекрывали поливальные машины и омоновцы. Если бы не пляжные наряды людей с зонтиками и соломенными шляпами, наше мирное шествие из-за таких усиленных мер безопасности напоминало бы движение зэков по этапу. Хотя, конечно, зэки не ходят со знаменами...

Когда мы дошли до метро «Тургеневская», стало ясно, что нынешний Марш — один из самых многочисленных. Народу, как мне показалось, было больше, чем в декабре на Сахарова, а тогда говорили о 80–100 тысячах. Площадь перед сценой была уже заполнена, а люди с бульваров все шли и шли, и им не видно было конца.

Глеб Павловский, которого я увидела в толпе, сказал, что, по его мнению, 15–20% митингующих пошли на Марш из-за обысков у оппозиции и что вот этот праздник — День России, — смысл которого раньше был туманным для общества, сегодня неожиданно наполнился новым гражданским содержанием.

«То, что пришло так много людей, говорит о том, что линия, которая проводится властями в отношении оппозиции, не приносит успеха. Как вы считаете, подвергнется ли она теперь корректировке?» — спросила я Глеба Олеговича. Он сказал, что не удивится, если эта линия станет более жесткой. «Но вообще я теперь не знаю, что думает Путин», — добавил он, дав понять, что раньше знал.

Председатель Общественного совета при президенте по правам человека Михаил Федотов придерживался иного мнения. «Если сегодня все обойдется без беспорядков, столкновений и провокаций, — сказал он, — завтра власть, возможно, начнет думать о том, как спокойно решать эту проблему».

Мне хочется надеяться, что власть поймет то послание, которое стремились донести до нее участники Марша.

Они не хотят воевать. Они хотят быть услышанными.






БОЛЕЕ 100 ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК

В столице прошел второй по счету «Марш миллионов». К 12 часам за «Пушкинским» кинотеатром собралось около 20 тысяч человек. Люди растерянно оглядывались вокруг, в толпе проносился шепот о том, что после побоища 6 мая протест поредел, но уже к началу движения колонн в сторону проспекта Сахарова стало очевидно, что прогнозы скептиков не оправдались, людей собралось больше, чем на самых масштабных зимних акциях, — по оценке корреспондента «МК», более 100 тысяч человек.

Когда толпа приблизилась к трибуне на проспекте Сахарова, стало очевидно, что люди отреагировали на ужесточение закона о митингах и обыски лидеров оппозиции усилением протестной активности — колонна тянулась до Страстного бульвара. Что касается настроений активистов, то очевидно, что веселый и креативный зимний протест подошел к концу и сменился: стал если не радикальным, то более сосредоточенным на политических требованиях и серьезным. Толпа пестрила партийной символикой и политическими лозунгами.

Еще до начала движения колонн на Страстном бульваре Сергей Удальцов озвучил новый манифест, составленный оргкомитетом протестных действий. Требования, как отметил Удальцов, на этот раз стали более конкретным и политическими. Среди них освобождение политзаключенных, эфир оппозиционерам на центральных каналах, коренная политическая реформа, досрочные выборы президента и парламента. Удальцов отметил, что, как представитель левых сил, он хочет добавить социальные требования, в первую очередь распределение доходов от природных ресурсов между населением, рост зарплат, замораживание роста тарифов ЖКХ, обеспечение реальной свободной деятельности профсоюзов и право на забастовку.

— И в заключение мы требуем решения основных вопросов не кулуарно, а на референдуме. Мы уже в этом году освободим Россию от жуликов и воров.

Вслед за Удальцовым со сцены выступил Борис Немцов:

— Мы пришли, потому что мы крутые и нас не запугать, — заявил он с трибуны. — Они нас боятся как огня. Они мучают наших товарищей в эти часы, но мы не будем отвечать подлостью на подлость, гнусностью на гнусность! Мы должны подписать мирный манифест и освободить нашу страну от пожизненного вороватого президента массовым, мирным, конституционным протестом«.

Неожиданно много на марше оказалось активистов правых националистических движений под имперскими флагами, а их представитель, заместитель председателя «Российского общенародного союза» писатель Иван Миронов, был встречен аплодисментами как соратников, так и членов прочих движений.

Когда выступления политических деятелей закончились, началась вторая, музыкальная часть акции. Глеб Самойлов рассказал о «Белом альбоме», записанном известными российскими музыкантами в поддержку протестного движения. На акцию так и не пришел блогер Алексей Навальный. Как рассказала «МК» его секретарь Анна Ведута, когда Алексея закончили допрашивать в Следственном комитете, он планировал приехать на митинг, но оперативники вынудили его присутствовать на обыске в офисе «РосПила». Очевидно, что, несмотря на опасения, сценарий 6 мая не повторился, выступающие добрались до сцены и не сели по дороге. Сергей Удальцов заявил, что летом оппозиция не уйдет в отпуск, продолжатся бессрочные народные гулянья, основным требованием которых должно стать освобождение политзаключенных. А в ноябре в день рождения Путина и годовщину смерти Политковской, по замыслу Удальцова, пройдет новая, возможно, самая массовая акция протеста, к которой ближайшие месяцы оппозиционеры будут готовиться.

Печать