Андрей Воробьев: «Сельские бабушки на городские митинги не ходят»

Глава фракции «Единой России» в Государственной думе, член генсовета и высшего совета партии власти Андрей Воробьев взялся лично разъяснить «Полит.Ру» адекватность новых штрафов за нарушения на митингах и объяснил, что такое «безопасность граждан вообще»: полицейские тоже граждане России. Беседовал Евгений Ершов.

- Андрей Юрьевич, здравствуйте! Спасибо что откликнулись на просьбу «Полит.Ру» дать интервью. Сегодня фракция «Единой России» в Госдуме – один из крупнейших участников политического процесса и его регулятор. Оппозиция сегодня не согласна ни с положением ЕР, ни с его стратегией. Она активно и выразительно декларирует свое недовольство и на Болотной площади, и в других протестных акциях. Вы могли бы рассказать, как Вы, в общем, относитесь к действиям оппозиции? Как оцениваете нынешние протесты, с точки зрения социального феномена?

- Я в политике не первый год, поэтому мое отношение к тому, что вы описали, сформировалось, и уже достаточно давно не претерпевало серьезных изменений: наши оппоненты раз от раза повторяются – там не видно качественных изменений, качественного роста.

В целом же, моя позиция проста. Оппозиция как носитель иного мнения, содержательного, интересного, созидательного, наконец, крайне полезна. И даже необходима. Это хорошо видно на примере дискуссий, которые мы ведем в парламенте: качество законов от такого диалога только выигрывает, система становится сильнее. В то же время попытки «встать в позу» ради «позы», радикализация, неготовность идти на диалог, а уж тем более, призывы к насилию – это уже не оппозиция, это политические маргиналы, противопоставляющие себя демократическим институтам.

- То есть, по-вашему, диалог возможен только с системной оппозицией? А с теми, кто на улицы выходит, если не партия власти и ее фракция в Думе, то кто должен вести диалог? Полиция?

- Есть оппозиционные силы, которые ставят перед собой совершенно другие цели. Иногда им самим непонятно, чего они добиваются – это бунт ради бунта. Конечно, российская политическая культура молода, развивается, но главным вектором является соревнование идей и предложений – так и во всем мире. Если бастуют французские диспетчеры или производители сельхозпродукции в Испании – они требуют поднять заработную плату, или сократить рабочую неделю, или более раннего срока выхода на пенсию, или льгот. Такой протест мне и, думаю, большинству людей понятен.

Когда же целью ставятся заведомые провокации, выдвигаются невыполнимые требования, то диалог не может быть продолжен. Скажу проще: если люди приходят в масках, с закрытыми шарфами лицами, с оружием, в состоянии алкогольного опьянения и дестабилизируют обстановку – они должны быть наказаны.

- То есть вы хотите сказать, что это лидеры оппозиции – Сергей Удальцов, Борис Немцов, Алексей Навальный, Сергей Яшин, Владимир Рыжков и люди, которые идут за ними, приходят на их акции, – несут в Россию беспорядки и хаос?

- Я не хочу выдвигать никаких персональных обвинений. На акции приходят разные люди – и оголтелые радикалы, и здравомыслящие городские интеллигенты. И уверен, что отнюдь не все из них жаждут революционного хаоса.

Но очевидно, есть люди, чья политическая капитализации, чей успех в медиапространстве зависит от способности к эпатажу, к громким и безответственным призывам. Они и не стремятся ни к какому диалогу: их цель – нести разрушение, работать на «негативной» повестке. Но мы в истории России уже проходили это – «до основанья, а затем…». Все помнят, чем это закончилось.

- И для них скоро будет действовать закон, по которому граждане будут платить штрафы по 50 и 300 тысяч за нарушения правил поведения на митингах, а юридические лица – до 600 тысяч. То есть фактически запугивание, вместо попытки разобраться, что же именно толкнуло их на протест. Правильно?

- Нет, неправильно. Задача закона - обеспечить безопасность и цивилизованный характер выступлений. И здесь мы идем в традициях европейских стран и США, где законодательство еще жестче. Просто посмотрите для примера ту же Германию или Францию – там и уголовная ответственность, и штрафы в разы выше.

Массовые акции становятся частью повседневной жизни. И законодатель обязан реагировать, описывать этот социальный феномен в правовых терминах. Никто не покушается на свободу собраний или слова, но демонстрации и митинги не должны превращаться в погромы и гражданскую войну. Американцы, кстати, еще в 60-е годы эту проблему решили. Есть прецедент Верховного суда, который гласит: свобода слова и собраний – это неотъемлемые и фундаментальные права, но они не означают, что любой человек в любом общественном месте и в любое время может сделать это публично. Если в час пик вы блокируете Таймс-сквер в Нью-Йорке, то ждите разговора с полицией.

Что касается штрафов, то вообще-то, надо очень сильно напроказничать, чтобы нарваться на уплату 50 или 150 тысяч рублей. Кроме верхних планок, есть и нижние. Да, они немного подрастут, но при этом исчезнет дисбаланс. Сегодня вы должны заплатить одну тысячу рублей или сесть на 15 суток. После принятия нового закона, вам предложат просто заплатить 10 тысяч или общественно-полезные работы, как раз за то, за что до этого полагалось 15 суток.

- Вот вы говорите «обеспечить безопасность», но чью, когда все пострадавшие на прошедшем 6 мая «Марше миллионов» пострадали от рук полиции?

- Пострадали и полицейские (которые, кстати, тоже граждане России). На это нельзя не обращать внимания. И в данном случае я говорю о безопасности вообще – о способах удержать от столкновения, от хулиганских действий, от создания неудобств жителям районов, где проходят массовые акции. Не думаю, что все жители Якиманки или Чистых прудов были в восторге от маршей и лагерей. А они такие же россияне, как и митингующие, и их права не должны быть нарушены.

- Но штрафы «по европейским стандартам» - разве не нонсенс, если учесть, что российский уровень зарплат весьма далек от европейских и 80% наших граждан живут на зарплату до 17 тысяч рублей?

- Во-первых, мы взяли за основу европейские принципы, а не кальку с их таблиц штрафов. У них речь идет о тысячах евро. Так что не надо преувеличивать.

А во-вторых, не надо лукавить и заявлять, что речь идет о неподъемных цифрах. Это уже такой обычай - сразу вспоминать бабушку в каком-то селе, которая еще и внуков содержит на свою пенсию. Не надо: сельские бабушки на городские митинги не ходят. Все штрафы - в рамках здравого смысла. И еще раз повторю – если у человека чистые помыслы и добрые намерения, то штрафов ему можно не опасаться. Потому что ему митинг нужен, чтобы высказать свою точку зрения или продемонстрировать солидарность, а не для свержения существующего строя или борьбы с полицейскими.

- А что насчет широкого обсуждения законопроекта? Не слышно, ни об обсуждении его экспертами на тех же клубах «Единой России», ни о парламентских слушаниях? Как мы получаем ситуацию, когда одни проекты очевидно важные, например «О федеральной контрактной системе» или «О культуре», обсуждаются годами, а другие, как, например, о штрафах за нарушения на митингах, вызвавшие широчайший общественный резонанс, принимаются в кратчайшие сроки?

- Какие-то законопроекты всегда принимаются в первоочередном порядке, какие-то приходится откладывать. Очевидно, что самые насущные всегда в приоритете, их, можно сказать, продвигает сама жизнь. Мы также быстро принимали, например, законопроект по туризму (изменения в закон "Об основах туристской деятельности в РФ", инициированные после банкротства компании «Ланта-Тур» - «Полит.Ру).

Что же касается обсуждения, то в конце мая прошла «Открытая трибуна» с участием всех оппозиционных сил, в СМИ развернулась бурная дискуссия, у нас на палате и в рамках комитета тоже. Более того, вы сами прекрасно видите, что мы твердолобых позиций не занимаем: порог штрафов с учетом мнений наших коллег был снижен, добавились новые элементы в законопроект.

- У вас еженедельно проходят встречи с Владимиром Путиным. Вы проводите совещания по ходу реализации «дорожной карты», составленной по мотивам предвыборных статей нынешнего президента. Сегодня вы рассказали, что Владимир Владимирович «жестко сказал», как нужно работать над законопроектом о штрафах. Не кажется ли вам, что когда Палата постоянно переживает вмешательства главы государства по целому списку важных законопроектов, то она, явно, не проявляет должной самостоятельности, подразумеваемой демократическими принципами?

- Самостоятельность не в том, чтобы капризничать или вести себя непрофессионально. Мы работаем сообща с президентом и премьер-министром. Все мы уже не один год – одна команда. И каждая из сторон в ходе работы имеет голос. У нас нет слепой штамповки законов по указке сверху: мнения сходятся, расходятся, вносятся коррективы.

А то, что предложения и законопроекты, которые приходят от президента, для нас являются приоритетными – это нормально. Так происходит и в большинстве развитых демократических государств, тем более, в тех, которые относятся по типу к президентским республикам.

- Каких еще законодательных нововведений нам следует ожидать в ближайшее время от фракции большинства в Госдуме?

- Мы сейчас готовим ужесточение ответственности за продажу алкоголя детям. Сегодня штраф за это – 5 тысяч. Естественно, творится настоящая вакханалия – даже в прямом древнегреческом смысле этого слова. В Америке за такие вещи могут отправить в тюрьму. Так что повод – и очень веский - для внесения поправок в Административный кодекс есть.

7 июня у нас «Открытая трибуна», куда мы приглашаем всех, кого этот вопрос волнует. Вот недавно совсем коллеги выступили с инициативой повысить минимальный возраст покупателей алкогольной продукции с 18 до 21 года и ограничить рекламу спиртного в интернете. Мы обсудим и, возможно, поддержим и это предложение.

В следующей сессии мы планируем пакет законов, которые должны обеспечить России рывок в рамках улучшения инвестиционного климата. Они будут облегчать процессы открытия новых предприятий, будут поощрять предпринимательскую инициативу. Этот блок законопроектов готовим сейчас мы, готовит правительство – там серьезный набор предложений получается.

- Андрей Юрьевич, на прощанье хотелось бы задать Вам один личный вопрос как человеку, как гражданину демократического государства. Неужели вы думаете, что если урегулировать митинги и демонстрации новым законом, то это не помешает людям их проводить и в целом пойдет на пользу нашей стране, как демократическому государству?

- Еще раз повторю – тем, у кого добрые помыслы, не помешает. И на пользу пойдет совершенно точно. Потому что сразу станет очевидно, для кого митинг – это позиция, а для кого – просто средство самовыражения: вредного, опасного, скандального.

У меня отношение к массовым акциям неоднозначное. С одной стороны, это нормальная часть демократического процесса, это лучше, чем машины переворачивать и поджигать. С другой стороны, я видел обратную сторону митингов. В 1988-89 годах я служил в очень неспокойных местах. И видел, как митинги превращались в кровопролитие, видел, сколько горя и страданий может принести обезумевшая толпа.

Если я лично смогу, поддерживая законопроект, не дать повториться таким событиям, то буду уверен, что добросовестно выполнял свой долг. Даже не как глава фракции или депутат ,а просто как человек, которому в одинаковой степени дороги и свобода, и порядок. Печать