Программа телепередачи власти

Многое зависит от того, как оппозиция воспользуется вдруг появившимися редкими возможностями быть в эфире. Там-то, в Сети, она как рыба в воде, а на телевидении, спустя годы офлайна, пока как рыба об лед. Это даже не назовешь замешательством.

Это прямо-таки смятение. Посеянное появлением целой группы оппозиционеров сразу на двух федеральных телеканалах в едва ли не лучшее время. В программах, где ставился немыслимый еще месяц назад для «ящика» вопрос о Путине, альтернативах ему, его нужности для страны и так далее.

Что бы это значило — ломают головы лучшие умы. Для чего это теленачальству? С чьей санкции это делается? Ведь не может же теленачальство делать это по собственному почину. Причем то же начальство, которое в других передачах на тех же каналах мочит тех же оппозиционеров.

Но и к оппозиции есть вопросы. Нужна ли ей эта площадка для дискуссий? Перед кем метать бисер? Если народные массы на протест поднял Интернет, не лучше ли в нем и оставаться? Ведь тот самый креативный класс, выходящий на митинги и шествия, — он же не смотрит телевизор. А смотрят его те, на кого протест как будто и «не рассчитан». Социологи вычислили, что самая молодая аудитория из всех федеральных каналов — у НТВ, но и там народ в возрасте за 45. А остальные каналы смотрят люди более чем среднего возраста, ближе к пенсионному. Ну и домохозяйки, не знающие, чем еще занять досуг.

И, наконец, еще одно сомнение. О чем там, собственно, ведут речь Немцов, Рыжков, Романова? Они же перечисляют имена, дела, случаи, приводят примеры, для широкой аудитории малоизвестные. Про кооператив «Озеро», про «дело Магнитского» и тому подобное в телевизоре прежде почти не говорили, а если и говорили, то без внятных и правдивых подробностей. Так что публике просто не понять всего гнева и пафоса ораторов. Вот такой вот клубок вопросов, сомнений, недоумений. Давайте распутывать.

Начнем с самого факта появления оппозиции на экране. Очевидно, что это действительно санкционировано. Но не ясно, вынужденная ли это мера, вызванная общественной обстановкой, или некая игра.

Частично это действительно способ спустить пар. Ну, раз волей-неволей большинство населения уже знает о маршах и митингах — давайте покажем их лидеров, авось беды не будет. К тому же эфир не прямой по-прежнему! А стало быть, всегда можно подрезать самые скандальные места. Что, кстати, и было сделано, по свидетельству, скажем, Бориса Немцова.

Есть версия, что мы становимся свидетелями и некой закулисной борьбы кланов. В этом смысле многие уже обратили внимание на то, что Дмитрий Медведев не только дистанцировался от Владимира Путина и выборов, но и некоторыми репликами сыграл на руку оппозиции. Не забывайте, что если первый суперкреатив про «Партию жуликов и воров» придумала сама оппозиция, точнее, Алексей Навальный, то другой суперкреатив про «волшебника Чурова» сочинил не кто иной, как действующий президент России! Так что, вполне возможно, эфир для Бориса Немцова, Владимира Рыжкова и других — это своеобразное подкладывание «кнопок на стул» со стороны части властной элиты.

Теперь о том, нужно ли оппозиции пользоваться этим средством. Нужно! Да, наша оппозиция живет в Сети, в «Новой газете», на «Эхе» и прочих подобных местах. Своего канала у нее нет. Но, как ни крути, телевидение остается главным пропагандистским рупором, «важнейшим из искусств», самым доступным, самым массовым, и так далее, и тому подобное. Разве не против черных списков на ТВ, стоп-листов, цензуры на «зомбоящике» так рьяно протестовали мы все эти годы? А теперь нам дают эфир, а мы фыркнем и скажем, что лучше будем работать на аудиторию сетевых ресурсов, чем на миллион обывателей?

Каким бы ни был возраст зрителей каналов, каким бы ни был их интеллектуальный уровень, но это и есть массовый избиратель. Эти люди и составят стройные колонны тех, кто проголосует за Путина 4 марта. Можно сколько угодно гордиться тем, что «за нас» все умные и талантливые, но что толку, если тех, кто не с нами, будет в разы больше?

Смысл политики в том, чтобы привлекать на свою сторону как можно больше самых разных людей. Не только близких тебе по духу, интересам, взглядам, образованию — но и тех, кто не близок тебе ни по каким параметрам. Иначе это будет закрытая тусовка для своих, а все эти митинги действительно превратятся в «пикник «Афиши».

Людей, не похожих на тебя, надо привлекать даже в первую очередь. Потому что с ними надо более тщательно и изобретательно работать. Эти люди должны понимать, что нынешняя власть — это и «не их» власть тоже. Что эта власть унижает, оскорбляет, грабит не только «рассерженных горожан», средний класс и так далее. Эта власть унижает всех! Она работает не ради людей труда, не ради простых граждан (на чем сейчас, судя по всему, будет строиться пропаганда Владимира Владимировича как кандидата). Власть работает только ради самой себя. Стало быть, придется вещать и на тех, кому за 50, и на тех, кто привык к крови и желтизне на НТВ. Как, кстати, и на ту молодежь, которая смотрит музыкальные, развлекательные каналы, а в Сети ходит отнюдь не на сайты оппозиции.

То же самое касается громких дел, которые до сих пор были громкими только в пределах пространства Интернета. Это как с эфирами на ТВ. Эти дела надо любым способом выводить в как можно более широкое информационное, публичное пространство. Люди об этом ничего не знают? Но мы же хотим, чтобы они знали! Люди и про Ходорковского-то толком не знают, хотя дело тянется скоро уже как десять лет, а по ящику про него как-никак, но докладывают. И все равно обыватель про дело это имеет очень и очень смутное (даже «мутное») представление.

Надо говорить, даже если для аудитории это покажется новым, незнакомым, непонятным. Наверняка многие, впервые услышав про трагедию Сергея Магнитского, зададут сами себе простой вопрос: а что там, собственно, было? А задав этот вопрос, уже сделают первый шаг к тому, чтобы начать искать ответ. А потом задавать себе новые вопросы, искать новые ответы и менять свою точку зрения на нашу «благостную» действительность.

Многое зависит от того, как оппозиция воспользуется редкими возможностями быть в эфире. Равно как и теми возможностями, которые дают митинги и привычный, хорошо освоенный Интернет. Там-то, в Сети, она как рыба в воде, верно? Но разве можно сказать, что позиция оппозиции там четкая, ясная, понятная, безупречная? И противоречий много, и взаимных обид, и глупостей. И неспособность договориться между собой даже по простейшим вопросам — все это никуда же не делось.

Так что и Сеть, и ТВ, и митинги — это не более чем средства, инструменты. Главное — насколько важно то, что вы хотите донести до людей, насколько это им близко и правдиво. В конце концов, митинги в Москве никогда не собирали бы зимой десятки тысяч людей, если бы туда действительно приходили только за деньги Госдепа. Значит, была и есть во всем этом важная для людей идея, стоит за ними правда и есть в этом смысл. А вот на путинские митинги и за деньги, и силой — а собрать народ толком не могут.

Но за него проголосуют все равно — в силу инерции, незнания всей правды, непонимания того, что другие пути для страны возможны. Вот это и придется разъяснять людям нашей оппозиции. Всеми доступными способами, не чураясь никаких.

Печать