В оппозиции к оппозиции

Миллиардер и владелец New Jersey Nets входит в свою новую роль утвержденного Кремлем лидера оппозиции. А что по этому поводу думают избиратели?

В очередной раз увильнув от ответа на вопрос о том, будет ли он добиваться избрания на второй срок, две недели назад на Санкт-Петербургском экономическом форуме Дмитрий Медведев попросил, чтобы люди набрались терпения и еще немного подождали, чтобы сохранялась интрига и напряжение. «Так будет интереснее», - добавил он. И тем не менее, в этом мутном летнем болоте московской интриги начинается некое движение. Наконец-то что-то начинает происходить. Наконец-то становится интересно.

Дело вот в чем. В субботу миллиардера Михаила Прохорова с легкостью избрали лидером партии «Правое дело» на съезде этой партии – как и ожидалось. Выступая экспромтом, Прохоров обратился к собравшимся с довольно острой и провокационной речью. «Наша страна называется Российская Федерация. По обустройству империя… У нас работает только президентская власть», - сказал он. Прохоров говорил о продолжающейся 100 лет гражданской войне в России, а затем изложил амбициозную и либеральную платформу партии: резкое сокращение военных расходов, введение добровольного принципа комплектования армии, возвращение власти в регионы, восстановление выборов мэров, избираемость глав полиции и судей. Он даже сказал, что надо условно-досрочно освободить политзаключенных Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

Такие идеи обычно пропагандирует либеральная оппозиция, а поэтому государство их полностью игнорирует. Но теперь это говорит миллиардер, третий по размерам состояния человек в России. А такое положение невозможно сохранять и поддерживать без расположения Кремля. Более того, все это показали по общенациональному телевидению, а оно пока единственный реальный канал широкого распространения информации, куда обычно не пускают носителей столь либеральных идей. Позднее Прохорова поддержал в Твиттере экономический советник президента Аркадий Дворкович. «Большинство озвученных Прохоровым вопросов меня привлекают, - заявил он. – Некоторые надо обсудить подробнее». И даже этого оказалось недостаточно, потому что с новым лидером маргинальной либеральной партии, не представленной в парламенте, решил встретиться сам Медведев, который сказал Прохорову, что некоторые высказанные им идеи совпадают с его собственными. А некоторые, заявил президент, являются «революционными».

Расшифровать все это не так уж и трудно. Как я писала ранее, «Правое дело» это попытка Кремля кооптировать хорошо образованных, повидавших мир и состоятельных либералов, которые все больше проявляют недовольство системой. В российском политическом спектре они находятся справа. Идея заключается в том, чтобы создать для этой элиты второго порядка партию, которая вовлечет ее в систему. Она также создаст клапан сброса пара для так называемых прагматиков, то есть, либералов, застрявших в рядах все более скучной и коррумпированной правящей партии «Единая Россия». Один из основателей «Правого дела» Леонид Гозман говорит об этом очень откровенно. Откровенен был и Прохоров. «Забудьте слово «оппозиция», - сказал он в субботу на партийном съезде. – Это слово уже давно ассоциируется с какими-то маргинальными группами, которые давно потеряли связь с реальностью».

Это не какой-то там смутный намек. Прохоров говорил о вполне конкретных партиях. Это партия первого поколения постсоветских либералов «Яблоко», все остальные неудавшиеся партии того десятилетия, а также их новейшее воплощение – Партия народной свободы (ПАРНАС). Эту партию возглавляют четыре либерала, изгнанные из власти ветераны: премьер-министр ельцинской эпохи Борис Немцов (так в тексте, Немцов был заместителем председателя правительства России – прим. перев.), бывший спикер парламента Владимир Рыжков, бывший заместитель министра энергетики Владимир Милов и бывший премьер-министр Михаил Касьянов, известный как «Миша два процента» из-за того, что он любил снимать общеизвестные сливки. Для человека с Запада, ищущего демократических героев, это очевидные фавориты, поскольку они имеют опыт работы в правительстве; но для россиян это люди, подмочившие свою репутацию. А капризы и раздражительность этих людей создают еще более отталкивающее впечатление.

Пока Прохоров произносил свою «революционную» речь, ПАРНАС устраивал по городу пикеты. За пару дней до этого ПАРНАСу отказали в официальной регистрации – и, соответственно, в участии в декабрьских выборах. Причина: 40 человек из их списка, в котором было собрано 46148 подписей, оказались умершими, несовершеннолетними, либо отреклись от своей поддержки этой партии. («Отрекшиеся говорили нам, что сделали это под давлением МВД (полиции) и ФСБ», - сказал мне Милов.)

Платформа у ПАРНАСа довольно смутная – партия создавалась как антикоррупционное объединение. Однако ее целевая группа, за которую она борется, это белые воротнички, разочарованный и все более недовольный средний класс – то есть, те же самые люди, за голоса которых борется «Правое дело». Гозман не делает из этого никакой тайны. «Наши цели совпадают на сто процентов», - говорит он. И ПАРНАС, и «Правое дело» вполне могут называться маргиналами, о которых говорил Прохоров. По данным последнего опроса Левада-центра, ПАРНАС набрал всего три процента, а «Правое дело» вообще один. В чем же разница? «Мы считаем, что надо больше работать внутри системы», - говорит Гозман. Довольно странное заявление, поскольку ПАРНАС тоже пытается работать внутри системы. Эта партия хочет пройти в парламент, а со временем выставить своего кандидата в президенты. Но Гозман имеет в виду нечто другое.

«Правое дело» хочет не работать внутри системы, оно хочет быть системой. В 2006 году главный кукловод российской политики Владислав Сурков заявил на съезде другой партии, которая стала называться «Справедливой Россией», что стране нужна двухпартийная система. «У общества нет «второй ноги», на которую оно может перенести свой вес, когда первая нога затечет, - сказал он тогда. – России нужна вторая крупная партия». То есть вторая «партия власти», чтобы разбавлять (в основном для видимости) монополию «Единой России». Вот Сурков ее и создал – «Справедливую Россию» - партию со смутными социалистическими идеями, предназначенную для привлечения пенсионеров, которые в то время проводили демонстрации протеста в связи с сокращением социальных льгот и пенсий. Поэтому одним из пунктов платформы справедливороссов было прогрессивное налогообложение и налог на роскошь. Эти меры так и не стали реальностью, но «Справедливая Россия» стала второй ногой. Это был голос оппозиции в Думе, постоянно критиковавший «Единую Россию» и голосовавший против нее. Хотя, конечно, это не имело никакого значения, поскольку у партии в Думе было всего 38 мест из 450.

Это такая формальность для галочки, получившая в России название «управляемая демократия». Это кредо Владимира Путина, чтобы уверенно стоять у штурвала и знать, как реагировать на внешние побудительные сигналы, исходящие от масс. Пять лет назад занозой в путинском боку были престарелые бунтовщики, помнившие славные дни советского государства с его системой социального обеспечения. Поэтому государство решило осыпать пенсионеров нефтяными деньгами и создать партию, которая претендует на роль защитницы их интересов, хотя на самом деле не обладает никакими возможностями, чтобы им помочь.

В наши дни больше всего огорчений Кремлю доставляет так называемый офисный планктон – молодые люди, знающие, какова жизнь на Западе, желающие как-то распоряжаться своим будущим и чувствующие отвращение к царящей вокруг них коррупции – не из зависти, а из принципа. Это российская буржуазия: люди, у которых гораздо больше денег, чем власти. И по этой причине они жертвуют миллионы рублей борцу с коррупцией Алексею Навальному.

Если все эти банкиры и менеджеры создадут свою собственную партию, то она будет невелика. По оценкам Левада-центра, эти люди составляют не более 15% российского населения. И тем не менее, она внесет элемент непредсказуемости в политическую игру – а для Кремля это невыносимо. Поэтому ответ очевиден: создать партию по образу и подобию той, что уже начинает формироваться самостоятельно, дать ей абсолютно лояльного по отношению к власти лидера и предоставить ей место за столом. Вот почему Медведев только что предложил в законодательном порядке понизить избирательную планку с 7 до 5 процентов. (Прохоров не устает повторять, что цель «Правого дела» это второе место в Думе. А учитывая то подавляющее большинство, которое обязательно сохранит за собой «Единая Россия», для второго места надо не так уж и много мандатов. По словам нынешнего спикера Думы Бориса Грызлова, для этого достаточно 5-7 процентов мест.)

С точки зрения арифметики довольно странно, что даже после эксперимента со «Справедливой Россией» в Кремле и вокруг прохоровской партии продолжаются разговоры о создании двухпартийной системы. «Справедливая Россия» пока ничего не добилась, как не добились коммунисты и правые националисты из ЛДПР, которые также являются лояльной «системной оппозицией». Это пять партий, получивших патент от государства. Что, эти остальные партии в расчет не идут? Или «Справедливая Россия» вместе с «Правым делом» будет теперь играть роль «второй ноги»? А может, теперь будет три ноги?

Есть и другой вопрос. Кто будет голосовать за эту новую вторую – или третью – ногу? Купятся ли на эти партии те, на кого они рассчитывают – высокообразованные и глубоко циничные люди? Как отмечает Милов, прагматики, для которых результат важнее сомнительной репутации определенных партнеров по постели, видимо, уже голосуют за «Единую Россию». В конце концов, у этой партии есть и деньги, и ресурсы; поэтому зачем ставить на что-то новое и неизвестное?

Я позвонила знакомому, который работает в руководстве одного довольно известного московского банка, и спросила его, что он думает по этому поводу. Этому человеку за 30, он богат, имеет собственность, много путешествует и является патриотом России. Он просил не называть его имя, потому что банкиры должны оставаться аполитичными менеджерами, как швейцарцы. «Я лично во все это не верю, - сказал он о партии Прохорова. – Это просто очередная политтехнология, как они выражаются. Безусловно, им придется раскроить общественное мнение на несколько частей, чтобы таким образом сохранять свою власть». Декабрьские парламентские выборы не имеют, на его взгляд, никакого значения. «В чем смысл выбирать, если выбора нет? Они и без меня распределят голоса. И без меня у них все будет прекрасно».


Джулия Иоффе Печать