Западная Украина: ошибка Сталина или триумф советской геополитики?

Доктор политических наук, профессор Государственного университета управления Виктор Титов – о том, допустил ли Сталин «ошибку», присоединив к СССР западную Украину.

Итак, юбилей Ялтинской конференции – 80 лет назад Сталин, Черчилль и Рузвельт встретились в Крыму и очертили контуры послевоенного мира. Утвердили те базовые принципы Ялтинско-подсдамской системы международных отношений, по которым весь «глобальный мир» – правда, уже инерционно – продолжает, отчасти, жить и сегодня. Конечно, с развалом СССР геополитическая архитектура «Ялты», если и не канула в Лету, то существенно деформировалась. Тем не менее, осталась, если хотите, международно-правовая традиция и связанные с ней институты. И то, что Россия – всё еще постоянный член Совбеза ООН с правом вето и признанная ядерная держава (а не сидит под тотальными международными санкциями!) – это как раз результат Ялты и несомненная заслуга «сталинской дипломатии».

Казалось бы, 80-летний юбилей Ялтинской конференции – вполне себе знаменательный повод для торжеств и признания исторических заслуг руководства СССР. Возможность для современной России еще раз подчеркнуть свой политико-правовой статус великой державы, напомнить всему международному сообществу о той ведущей роли, которую сыграл Советского Союз в разгроме нацизма. Однако ложку дёгтя в эту торжественную атмосферу привнес уважаемый Сергей Вадимович Степашин. Он внезапно заявил, что Сталин «ошибся», присоединив в 1939 году к СССР западную Украину. «Ошибка» Сталина, по мнению Степашина, состояла и в том, что Советский Союз не успел создать на новых территориях линию обороны против нацистской Германии к июню 1941 года, и в том, что мы получили «фронду»: западные украинцы были сплошь «полицаями» и антисоветскими элементами.

Что тут сказать? Скорее всего, с точки зрения «голого», рафинированного прагматизма в словах экс-премьера есть некоторая, очень небольшая, доля здравого смысла. Если мы руководствуемся геополитической аксиомой «не нужен нам берег турецкий» (тем более, говорим о праве народов на самоопределение), то тогда действительно, Украина – нам «не нужна». Причем, не только тогда, в 1939-м. И не только западная…

Второй аргумент, который приводит С.В. Степашин, – «не успел создать оборону» – выглядит вполне справедливо, но странно в логической «связке» именно с западной Украиной. Может, в таком случае имеет смысл говорить о том, что Сталин недооценил риски нападения Германии в столь близкой перспективе, уже летом 1841 года? Или о том, что Сталин и советский генштаб допустили ошибку в 1940-1941, сконцентрировав на не подготовленных к обороне новых территориях избыточное количество войск, более половины всех сил Красной армии? Но, опять же, все эти ошибки, допущенные позднее, не означают, что территорию западной Украины надо было оставить на растерзание гитлеровскому Рейху уже в 1939 году….

А теперь вернёмся, собственно, к присоединению западной Украины: согласитесь, что при рассмотрении каждой подобной ситуации важен военно-политический контекст. И контекст этот состоял в следующем: к тому моменту (17 сентября 1939 года), когда Сталин решился на присоединение западных территорий Украины и Беларуси, польская государственность де-факто прекратила свое существование. И это не пропагандистское клише – это исторический факт. Польские вооруженные силы еще героически сопротивлялись Вермахту – но уже разваливались. На западе Европы началась «странная война», которая убедительно показывала и доказывала, что западные «союзники» Польшу предали, оставив ее один на один с Гитлером.

То есть, всем здравомыслящим людям было понятно – дело неуклонно идет к военному поражению Польши. К тому, что в течение осени вся «польская» территория (включая украинские и белорусские земли, оккупированные Польшей в 1920 году) отойдет под контроль Третьего Рейха. Естественно, в этой ситуации альтернатива была предельно проста: не вмешиваться и отдать эти земли Гитлеру или попытаться интегрировать их в состав СССР? Сталин колебался, но в итоге выбрал второй вариант.

Еще один, не менее важный момент всей этой геополитической игры: присоединяя украинские и белорусские территории, Сталин, по-существу, опирался на нормы международного права и принципы Версальской системы международных отношений. Не только на договор с Германией и «секретные протоколы», но и на линию Керзона. На ту самую «справедливую» советско-польскую границу, которую своим волевым решением начертили,– нет, не Молотов на пару с Риббентропом, а державы-победительницы в Первой мировой войне. И кстати, Сталин, четко осознававший важность этнического фактора, старался особо – ни в 1939 году, ни в году 1945 – не «заходить» на земли, преимущественно населенные этническими поляками.

Что поделаешь, ну не хотел Сталин «аннексировать» Польшу, и всё тут… Или, кто-то всерьез думает, что если бы Сталин действительно всей душой «хотел Польшу», он бы не получил от Рузвельта и Черчилля эту самую Польшу уже целиком в году эдак 1944-м или 45-м?

Важно отметить еще один момент: Сталин, решая «украинский вопрос» (и параллельно с ним еще и «белорусский вопрос»), не собирался воевать со всем «коллективным Западом». Именно поэтому он и сделал гроссмейстерскую геополитическую паузу – не кинулся на враждебную Польшу синхронно с Гитлером в начале сентября, а разумно подождал две недели. Резонно и терпеливо наблюдал – пока польское государство развалится, польская армия в значительной мере уже утратит свою боеспособность, а Британия и Франция официально вступят в войну с нацистским Рейхом. И только после этого приступил к решению важной геополитической задачи – интеграции территорий, населенных украинцами и белорусами, в состав советского государства.

Разумеется, у меня нет желания защищать Сталина и, тем более, идеализировать его. Поэтому всё сказанное выше – не отменяет того факта, что Сталин примерно тогда же (судя по всем последующим событиям) допустил серьезный стратегический просчет: переоценил военную мощь Франции, её способность к сопротивлению германской агрессии. Примерно в то же время случилась другая, весьма грубая военно-политическая ошибка Сталина под названием «финская война». Причем, на мой взгляд, в этом случае Сталин ошибся уже дважды. Сначала – когда недооценил военный потенциал Финляндии, а затем – когда потерял уверенность в своих силах и не добил финский фашистский режим весной 1940-го. Превентивно не «денацифицировал» Финляндию после прорыва «линии Маннергейма», отдав тем самым ее в объятия Гитлеру. Хотя, опять же… Надо учитывать, что к началу весны 1940 года в западной Европе всё еще продолжалась «странная война», перспективы действительно масштабного военного столкновения англо-французской коалиции с Германией были туманны, и при этом Франция и Британия активно оказывали военную помощь Финляндии. В такой острой и запутанной ситуации желание осторожного Сталина как можно быстрее свернуть не очень удачную «спецоперацию» против Финляндии тоже имело под собой вполне разумные военно-политические основания.

Так что, на мой взгляд, у Сталина – было достаточно явных и неявных геополитических ошибок. Но освобождение украинских и белорусских земель от польской оккупации – это не просто эффективная военная «спецоперация», а именно блестящий пример геополитического искусства. Один из редких и славных эпизодов в российской истории, когда наши западные оппоненты – проиграли нам без борьбы. Проиграли – еще до того, как смогли понять суть всего происходящего, консолидироваться и собраться в «крестовый поход» против России. И затем, в феврале 1945-го в Ялте, еще раз собственноручно зафиксировали это свое геополитическое поражение.