Нефтяной рынок готовится к взлету

Журналист, эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о формировании нового нефтяного баланса на мировом рынке.

Соединенные Штаты оказались в числе главных выгодоприобретателей от энергокризиса и санкций против России, пишет The Financial Times. В то же время сланцевая добыча наполнила и помогла успокоить рынок. Однако, замечает издание, «американское чудо» подходит к своему пику и власть в энергетике может снова вернуться к ОПЕК с непредсказуемыми последствиями. Так издание мягко подталкивает своих читателей к мысли, что сланцевая революция закончилась. Легкость, с которой ОПЕК+ сокращает свою добычу, не опасаясь того, что американские сланцевики займут рынок ближневосточных монархий, лишь подтверждает этот тезис. Американские нефтяники просто не могут нарастить добычу, и проблема эта технико-экономическая.

Сланцевая революция — это технологическое новшество нефтедобычи в виде горизонтальных скважин и гидроразрыва пласта, позволившая нефтяникам США за десятилетие очень быстро нарастить добычу, а стране — превратиться из крупнейшего в мире импортера топлива в нетто-экспортера нефти и нефтепродуктов. Впрочем, нельзя недооценивать еще два фактора, приведшие к американскому «нефтяному чуду». Первый — это доступное кредитование: банки буквально предлагали коробочные решения, включающие в себя не только дешевые кредиты под понятные технологии, но и хеджирование ценовых рисков (опционы на нефть). Второй фактор: сланцевая революция преимущественно шла в одном месте, а именно в Пермском бассейне, расположенном в Техасе. Этот штат изобилует кадрами и нефтяной инфраструктурой — трубопроводами, хранилищами, системами очистки и т. п. Во многом именно поэтому повторить успех США в сланцевой революции в других странах не удалось.

Суть революции в скорости: буквально за несколько лет своего традиционного рынка сбыта нефти лишилась Мексика, Венесуэла и, самое главное, Саудовская Аравия. Выдавленная с американского рынка нефть пошла на мировой рынок, создавая избыток и провоцируя кризисы нефтяного перепроизводства с обострением в 2014 и 2020 годах. После первого кризиса началась буквально ценовая война между сланцем и ОПЕК, эндшпилем которой стал кризис 2020 года, когда биржевые цены на американскую нефть ушли в отрицательную область, а кроме того, родилась ОПЕК+.

Естественно, менялась и стратегия сланцевой отрасли. Первый этап сланцевой революции — экстенсивная добыча: бурили много, но скважины были дешевыми и низкопроизводительными. Участки принадлежали преимущественно небольшим компаниям, а сам процесс напоминал золотую лихорадку. После кризиса 2014 года подход к сланцу в США поменялся. Началась консолидация отрасли, а в сланец пришел крупный капитал в виде нефтяных мейджоров. С этого момента произошел фазовый переход: бурить стали значительно меньше (количество буровых сократилось от пиков в три-четыре раза), однако стволы скважин становились все длиннее, совершенствовались методы гидроразрыва пласта.

Так, средняя (!) длина скважины в Пермском бассейне превысила 3 км. Более 1,5 км считается глубокой скважиной. Такие скважины требует заметно более сложного оборудования и больше времени на буровые работы, здесь выше затраты на материалы — трубы, цемент, насосы. Они обходятся кратно дороже, нежели скважина десятилетней давности. Естественно, стоимость бурения заметно выросла. То есть шла интенсификация, позволившая заметно нарастить добычу за последние годы. Более того, минэнерго США считает, что добыча продолжит расти, и прогнозирует выход 12,4 млн баррелей в сутки в этом году, что перекроет прошлый пик в 12,3 млн 2019 года.

Однако первичная статистика, идущая из основных сланцевых провинций, оптимизм минэнерго США не подтверждает. Единственный бассейн, где сегодня в США растет нефтедобыча (а не восстанавливается после кризиса 2020 года), — Пермь. Тут добывается практически каждый второй баррель нефти в США (43%), что эквивалентно 5% мировой добычи. По объемам извлекаемой нефти это месторождение самое крупное в мире и уже обошло Аль-Гавр в Саудовской Аравии. Проблема Перми в том, что в гонке сланцевиков все «сладкие» участки уже разбурены, а вся легкодоступная для сланца нефть извлечена. Как результат, нефтеотдача на каждую новую пробуренную скважину снижается. Происходит это не первый месяц: пик удельной эффективности сланцевой скважины в США достигнут в 2021 году. То есть фактор интенсификации больше не может нивелировать падение качества запасов нефти.

Другая причина стагнации в отрасли — рост себестоимости добычи в США на фоне бушующей промышленной инфляции. Стоимость скважины удвоилась за два года, превысив 28 долларов на баррель. Для США это новый рекорд, так дорого добыча каждой бочки нефти еще не стоила. То есть при более высокой цене на нефть за последний год маржинальность добычи для 53 крупнейших компаний США ниже, чем в 2018‒2019 годах. Из-за раскручивающегося маховика промышленной инфляции даже относительно высокие цены на нефть не приводят к взрывному росту буровой активности.

Таким образом, добыча нефти в США вышла на плато, агрессивный рост отрасли закончен, а вместе с ним завершается и сланцевая революция. Впереди многолетняя стагнация и постепенное возвращение США в статус нетто-импортера нефти. Для мирового нефтяного рынка и ОПЕК+ в частности, это хорошая новость: новый мировой нефтяной баланс сформирован, а значит, ценового «рубилова», образца 2014‒2020 годов в ближайшее время не предвидится. Более того, с ростом мировой экономики стоит ждать возращения цены на нефть в район комфортных для экспортеров трехзначных цифр за баррель. А самое главное, возможности для политического маневра наподобие «переформатирования» Ближнего Востока или полного эмбарго на российскую нефть для США резко сократились.

Печать