Политические решения прошлых лет определяют уровень жизни европейцев

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля», директор ИА «Ньюсрум24» Валерий Прохоров – о тои, как российско-украинский конфликт влияет на экономику европейских стран.

Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан:

«Война между Украиной и Россией нанесла огромный ущерб мировой экономике. Долгое время все, особенно европейские страны, пытались скрыть ее экономические и социальные последствия. Но теперь она оказывает серьезное влияние на политические силы в европейских столицах и за их пределами. После закрытия Ормузского пролива это влияние усилилось и стало гораздо более ощутимым.»

Глава турецкого МИДа довольно точно обозначил проблему, которую европейские политики предпочитали долгое время обходить стороной. Разрыв экономических связей с Россией оказался для Европы значительно болезненнее, чем предполагалось. Дешёвые российские энергоносители десятилетиями обеспечивали конкурентоспособность европейской промышленности, прежде всего немецкой. Теперь к последствиям украинского конфликта добавился ближневосточный кризис с перекрытием Ормузского пролива. Возникла ситуация, когда политические решения прошлых лет начинают напрямую определять уровень жизни европейцев, а экономические трудности — менять политический ландшафт континента.

Впрочем, хоронить европейскую экономику преждевременно. У неё сохраняются мощная промышленная и научная база, квалифицированные кадры, капиталы и огромный внутренний рынок. По октябрьским оценкам МВФ, европейская экономика продолжает расти, хотя темпы роста остаются невысокими. Оптимистический сценарий предполагает прекращение военных конфликтов, стабилизацию энергетических рынков, восстановление предсказуемых торговых отношений и постепенное возвращение инвестиций в промышленность. Европа вполне способна вернуться к устойчивому развитию. Вопрос в том, сколько времени и ресурсов она потратит на преодоление последствий нынешнего политического курса.

Россия в этом сценарии могла бы сыграть существенную роль. Причём речь идёт о гораздо большем, чем возобновление поставок газа и нефти. Взаимодополняемость российской и европейской экономик никуда не исчезла: ресурсы, технологии, производственная кооперация, транспортные коридоры, огромные рынки сбыта. Восстановление хотя бы части этих связей способно дать европейской экономике дополнительный импульс, а России — новые возможности для развития. Собственно, Фидан прямо говорит о необходимости после завершения конфликта заново выстраивать отношения Москвы и европейских столиц. Для России, разумеется, такое сближение имеет смысл при взаимной выгоде и надёжных гарантиях выполнения договорённостей.

Насколько реалистичен этот сценарий? В краткосрочной перспективе его шансы представляются невысокими. Слишком велика политическая инерция, слишком много решений уже принято, слишком значительные силы заинтересованы в сохранении конфронтации. Но экономика обладает замечательным свойством: рано или поздно она заставляет политиков считаться с реальностью. И чем сильнее европейцы будут ощущать последствия нынешнего положения дел в собственных кошельках, тем выше станет общественный запрос на прагматизм. Возможно, именно экономические интересы в конечном счёте окажутся сильнее политических разногласий. История Европы знает немало подобных примеров. Печать