Цифры ввода ВИЭ красивы лишь номинально

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о том, как блокировка Ормузского пролива влияет на мировую энергетику.

Ормузский пролив заблокирован для судоходства уже полгода. Мир до сих пор не рухнул, цены на нефть не находятся на экстремально высоких отметках, да и вообще может показаться, что Китай, США и Европа могут жить и без поставок энергии с Ближнего Востока.

Тем более что современные технологии вроде бы позволяют отказаться от бензина в быту: колесо автомобиля может крутить и сила электричества. А электричество можно запасать, собирая энергию ветра и света.

И статистика говорит, что в последние годы около 90% ввода новых генерирующих электроэнергию мощностей — это ВИЭ. Например, в прошлом году в мире построено порядка 795 ГВт новой генерации, из них на ВИЭ пришлось 692 ГВт — такие данные дает аналитическое агентство IRENA.

Но представленные цифры ввода ВИЭ красивы лишь номинально.

Мало кто делает поправку на загрузку: ведь 1 ГВт солнечных панелей — это не 1 ГВт ТЭС или, тем более, АЭС, просто из-за того, что коэффициент использования установленной мощности (КИУМ) отличается в разы. Например, среднегодовой КИУМ солнечной электростанции (СЭС) в России — 14,5%, а для реакторов атомных электростанций ВВЭР — 92–93%, для газовых и угольных ТЭС — 60–70%. То есть, чтобы выработать столько же электроэнергии, сколько дает 1 ГВт мощности АЭС, нужно построить СЭС на 6,5 ГВт или ветроэлектростанцию (ВЭС) на 3 ГВт.

Поэтому номинальные цифры установленной мощности лишь на первый взгляд выглядят феерично. А если делать расчет в реальном производстве электричества, то, сравнивая гигаватты построенных мощностей традиционной генерации и возобновляемой, нужно для последней закладывать коэффициент 2–3.

Кстати, нужно вспомнить и о сроках нормативной службы ВИЭ-генерации. Это 20–30 лет. Сейчас страны Европы входят в период, когда первые ветряки и панели, пионеры энергоперехода, заканчивают свой жизненный цикл. Их нужно сносить и строить новые, так как использование старой ВИЭ-генерации небезопасно, ненадежно и неэффективно. То есть для мировой ВИЭ-отрасли формируется новый вызов: ей придется замещать не только сносимые угольные ТЭС (а в Европе еще и АЭС), но и отработавшие свой срок панели и ветряки. И с каждым годом число сносимых СЭС и ВЭС будет возрастать.

При этом цены на электроэнергию, полученную от ВИЭ, до сих пор негуманные. Особенно популярна в последние годы так называемая модель LCOE — цена киловатт-часа на всем жизненном цикле. По подсчетам той же IRENA, солнце и ветер должны экономически забивать газ и уголь. Но этого почему-то не происходит в реальной жизни.

Ормузский пролив заблокирован для судоходства уже полгода. Мир до сих пор не рухнул, цены на нефть не находятся на экстремально высоких отметках, да и вообще может показаться, что Китай, США и Европа могут жить и без поставок энергии с Ближнего Востока.

Тем более что современные технологии вроде бы позволяют отказаться от бензина в быту: колесо автомобиля может крутить и сила электричества. А электричество можно запасать, собирая энергию ветра и света.

И статистика говорит, что в последние годы около 90% ввода новых генерирующих электроэнергию мощностей — это ВИЭ. Например, в прошлом году в мире построено порядка 795 ГВт новой генерации, из них на ВИЭ пришлось 692 ГВт — такие данные дает аналитическое агентство IRENA.

Но представленные цифры ввода ВИЭ красивы лишь номинально.

Мало кто делает поправку на загрузку: ведь 1 ГВт солнечных панелей — это не 1 ГВт ТЭС или, тем более, АЭС, просто из-за того, что коэффициент использования установленной мощности (КИУМ) отличается в разы. Например, среднегодовой КИУМ солнечной электростанции (СЭС) в России — 14,5%, а для реакторов атомных электростанций ВВЭР — 92–93%, для газовых и угольных ТЭС — 60–70%. То есть, чтобы выработать столько же электроэнергии, сколько дает 1 ГВт мощности АЭС, нужно построить СЭС на 6,5 ГВт или ветроэлектростанцию (ВЭС) на 3 ГВт.

Поэтому номинальные цифры установленной мощности лишь на первый взгляд выглядят феерично. А если делать расчет в реальном производстве электричества, то, сравнивая гигаватты построенных мощностей традиционной генерации и возобновляемой, нужно для последней закладывать коэффициент 2–3.

Кстати, нужно вспомнить и о сроках нормативной службы ВИЭ-генерации. Это 20–30 лет. Сейчас страны Европы входят в период, когда первые ветряки и панели, пионеры энергоперехода, заканчивают свой жизненный цикл. Их нужно сносить и строить новые, так как использование старой ВИЭ-генерации небезопасно, ненадежно и неэффективно. То есть для мировой ВИЭ-отрасли формируется новый вызов: ей придется замещать не только сносимые угольные ТЭС (а в Европе еще и АЭС), но и отработавшие свой срок панели и ветряки. И с каждым годом число сносимых СЭС и ВЭС будет возрастать.

При этом цены на электроэнергию, полученную от ВИЭ, до сих пор негуманные. Особенно популярна в последние годы так называемая модель LCOE — цена киловатт-часа на всем жизненном цикле. По подсчетам той же IRENA, солнце и ветер должны экономически забивать газ и уголь. Но этого почему-то не происходит в реальной жизни.