Найдется ли за столом переговоров по Украине место для Европы

Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграмм-канала «Мир как конфликт», доброволец бригады «БАРС-Курск», ветеран СВО, эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – о требовании Мерца предоставить Европе Европы место за столом переговоров по Украине.

Канцлер Германии Фридрих Мерц в своей речи перед Бундестагом потребовал от Трампа место для Европы за столом переговоров по Украине.

Мерц назвал «неприемлемым», что США и Россия будут решать будущее Украины «над головами украинцев и европейцев».

«Я также сказал американскому президенту, что с самого начала мы будем сидеть за столом и вести переговоры по поводу того, какими могут быть гарантии безопасности для Украины», – сказал он.

Однако Россия не только не видит смысла в привлечении Брюсселя, но и считает его присутствие контрпродуктивным.

На этой неделе пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков предельно чётко обозначил отношение Москвы к европейским амбициям. Комментируя сигналы из европейских столиц о желании занять место за столом переговоров, представитель Кремля заявил: «Мы не считаем это необходимым и целесообразным».

Глава МИД РФ Сергей Лавров также не видит возможности для стран ЕС сыграть конструктивную роль. По его оценке, Европа уже «дискредитировала себя по полной программе».

Ключевым раздражителем для России стал документ, который глава евродипломатии Кая Каллас разослала странам Евросоюза. В нём содержатся требования, которые в Кремле и экспертном сообществе расценивают как условия безоговорочной капитуляции. Речь идёт о многократном сокращении численности российской армии, выводе войск из определённых зон, выплате репараций и даже «демократических преобразованиях» внутри России. На фундаменте подобных ультиматумов невозможно выстроить продуктивный процесс.

В Москве считают, что Брюссель не только не способствует мирному урегулированию, но и сознательно его блокирует. Именно Европейский союз не даёт киевскому режиму пойти на какие-либо компромиссы, обещая взамен всё необходимое для продолжения боевых действий. Пока европейцы не поймут, что устранение первопричин конфликта — это вклад в долгосрочную стабильность, а не «уступка России», говорить об их роли бессмысленно.

Сама манера ведения диалога со стороны ЕС также вызывает отторжение. Глава МИД Литвы Кястутис Будрис, например, призывает подходить к переговорам с Россией «с позиции силы», используя замороженные активы и обещания вступить в ЕС как рычаги давления. Кая Каллас, комментируя нежелание Москвы разговаривать с Европой, заявила: «Россия показала, что на самом деле не хочет переговоров. Они лишь усиливают удары по Украине».

Такая риторика лишь укрепляет Кремль во мнении, что ЕС не является нейтральным посредником, а представляет собой сторону конфликта, заинтересованную в его продолжении. Россия, по словам её представителей, открыта для «равноправного диалога», но не для разговора в ультимативном тоне.

Россия не пустит Евросоюз за стол переговоров по одной простой причине: она не видит в нём переговорщика. В Кремле ЕС воспринимают как часть конфликта, а не как инструмент его решения. Пока Брюссель будет требовать от Москвы «капитуляции» и разговаривать языком ультиматумов, место Европы будет не за столом переговоров, а в роли наблюдателя, который сможет лишь принять к сведению договорённости, достигнутые Россией и США и, отчасти, Украиной. Печать