Имран Хан также может рассчитывать на новый успех

«Когда мои слова дойдут до вас, я уже буду в заключении по сфабрикованному делу. После этого вам всем стоит осознать, что понятий основных прав, законности и демократии в Пакистане больше не существует» – заявил бывший премьер-министр Пакистана и лидер партии «Движение за справедливость» (Pakistan Tehreek-e-Insaf, PTI) Имран Хан в обращении к своим сторонникам, опубликованном партией после его ареста 9 мая 2023 года.

Имран Хан обвиняется в осуществлении коррупционных схем с государственным имуществом. За последний год на бывшего премьера было заведено множество других дел, но арест именно в связи с коррупционным расследованием видится неслучайным – долгие годы Имран Хан ставил борьбу с коррупцией во главу повестки своей партии. А для лидеров нынешнего коалиционного правительства «Демократического движения Пакистана» (Pakistan Democratic Movement, PDM) – премьер-министра Шахбаза Шарифа и министра иностранных дел Билавала Бхутто-Зардари – Имран Хан всегда пытался найти самые уничижительные эпитеты: в опубликованном обращении бывший премьер призывает своих сторонников бороться за свободу с «коррупционной кликой мошенников, навязанных нам извне».

Политик понимал, что ему есть к кому обращаться. По разным оценкам, даже спустя год после вынесения вотума недоверия правительству во главе с PTI, Имран Хан сохранил и преумножил свою популярность. При этом ядро его сторонников сосредоточено не только в провинции Хайбер-Пахтунхва (электоральной вотчине PTI), но и в наиболее населенной и экономически развитой провинции Панджаб.

Позиции политика-популиста с момента отстранения от власти лишь укрепились по двум причинам. Во-первых, похоже, что у части населения Пакистана действительно сформировался запрос на обновление сложившейся политической системы страны, характеризующейся чередованием правительств, руководимых коррумпированными политическими кланами, под патронажем генералитета. На это накладывается популистская риторика Имран Хана – антикоррупционный пафос, рассуждения о приверженности принципам демократии и верховенства права дополняются заигрыванием с исламским фундаментализмом и выпадами в сторону Запада. В целом ничего кардинально нового избирателю не предлагается, но даже намек на изменение существующей модели выглядит привлекательным для части электората.

Во-вторых, правительству PDM за прошедший год так и не удалось справиться ни с одной из внутренних и внешних проблем – угроза дефолта из-за недостатка средств по обслуживанию внешнего долга становится все реалистичнее, курс пакистанской рупии обновляет исторические минимумы, снизить остроту энергетического кризиса так и не удалось, урегулирования конфликтов с Индией, Афганистаном и в зоне пуштунских племен не предвидится, оптимальный баланс в отношениях с Западом и КНР не найден.

Справедливости ради отметим, что все перечисленные проблемы носят системный характер для Пакистана – правительство Имран Хана тоже с ними справлялось не блестяще. Однако большую часть срока тогдашний премьер был уверен не только в поддержке армии, но и значительной части населения. Нынешнее руководство страны, видимо, полагало, что по прошествии года с вынесения вотума недоверия поддержка Имран Хана снизится и военно-гражданский кондоминиум, окончательно оформившийся после назначения нового начальника штаба сухопутных войск, одержит уверенную победу на выборах.

Лидер главной теперь уже оппозиционной силы превзошел все ожидания как политиков, так и экспертов. Имран Хан не только собирал многотысячные митинги своих сторонников, где критиковал новое правительство, но и в открытую обвинял высшее военное командование во вмешательстве в политический процесс.

Обычно монолитный в годы кризисов истеблишмент – конгломерат представителей не избираемых элитных групп (армии, гражданской бюрократии, судей) – дал трещину. Верховный суд Пакистана поддержал PTI в их требовании провести досрочные выборы в законодательные собрания Панджаба и Хайбер-Пахтунхвы, которые были распущены именно по решению Имран Хана. Контролируемый правительством парламент отклонил решение судей, обвинил их в сговоре с бывшим премьером и начал разрабатывать законопроекты, ограничивающие власть Верховного суда.

Таким образом, к маю 2023 года правительство Пакистана должно было решить, как преодолеть общественный и внутриэлитный раскол. Решение в виде ареста Имран Хана видится как логичным, так и рискованным. С одной стороны, такое проявление решимости в борьбе с главным политическим оппонентом должно продемонстрировать недопустимость «оскорбления важнейших институций страны» и служить закреплению сложившейся политической системы. С другой стороны, проявления публичной поддержки и ее дальнейший рост после ареста могут закрепить за Имран Ханом статус народного лидера и готовой альтернативы нынешнему правительству для части элитных групп.

Можно предположить, что в реальности воплотятся оба сценария: правительство PDM обуздает протесты и победит на выборах при поддержке армии, пока Имран Хан будет находиться в заключении. Однако вероятность того, что в течение последующих пяти лет истеблишмент не устроит отсутствие значимого прогресса в решении проблем страны, крайне высока. Тогда авторитет и популярность бывшего премьера вновь придутся ко двору.

Возвращение в правительственные кабинеты после вынужденного изгнания или тюремного заключения – обычный сюжет в пакистанской политике. Имран Хан также может рассчитывать на новый успех. Теперь отдельным пунктом в биографии будущего кандидата в премьеры будут идти репрессии, которым его подверг «коррупционный режим Шарифов и Бхутто-Зардари».

Макаревич Г.Г. Печать