История 2-й Мировой: восстание в концлагере Маутхаузен

В ночь с 1 на 2 февраля 1945 года, советские военнопленные подняли восстание в концлагере Маутхаузен. Около 500 человек вырвались на свободу. По призыву лагерного начальства была устроена облава на бежавших — «мюльфиртельская охота на зайцев».

Директива «Пуля» (Kugel-Erlass) — так назывался тайный приказ, подписанный шефом гестапо Генрихом Мюллером 2 марта 1944 года. Согласно этому приказу, бежавшие или покушавшиеся на побег военнопленные офицерского и старшего сержантского состава при поимке должны были передаваться службе безопасности (СД), которая должна была казнить их в концлагере Маутхаузен.
В первую очередь «Пуля» грозила советским военнопленным. Для исполнения директивы в Маутхаузене был создан новый блок.

Многие из тех, кто оказался в нем, уже имели опыт побега из других лагерей, некоторые бежали несколько раз. Терять этим людям было нечего. Все они смертники. Шанс выжить только один — побег. В подготовке восстания и побега приняли участие: Герой Советского Союза подполковник Николай Власов, военный комиссар штурмовой авиадивизии полковник Александр Исупов, командир штурмовой авиационной дивизии полковник Кирилл Чубченков, командир эскадрильи капитан Геннадий Мордовцев.

Восстание и побег назначили на ночь с 28 на 29 января. Но за несколько дней до этого кто-то из узников решил выменять свою жизнь на чужие. Когда в блок заносили еду, он выбежал с криком: «Спасите, я хочу жить! Я кое-что знаю!» Вскоре в барак нагрянули эсэсовцы и вывели из него 25 человек, в том числе всех организаторов восстания. Их пытали, а затем убили. Руководители восстания были мертвы, но восстание и побег были просто отложены.

В ночь с 1 на 2 февраля началось восстание. Выпрыгивая из окон барака, узники забросали подручными материалами пулеметные вышки. Огнетушителем удалось ослепить одного пулеметчика. Сдвоенный пулемет был захвачен, из него открыли огонь по эсэсовцам.
Наброшенные на проволоку под током мокрые одеяла и одежда вызвали короткое замыкание. Становясь друг другу на плечи, обитатели блока смерти перелезали через забор.

О массовом побеге в лагере узнали на следующий день. В охоте на безоружных людей приняли участие эсэсовцы, солдаты вермахта, полиция, гитлерюгенд, Союз немецких девушек (входил в состав гитлерюгенда), ополченцы из фолькштурма и просто добровольцы.

Трупы свозили в городок Рид-ин-дер-Ридмарк и сваливали во дворе местной школы — для подсчета. На доске мелом отмечали число пойманных и убитых. Четыре прямых черты перечеркивались пятой. Это означало пять перечеркнутых жизней. Из городка трупы отвозили в концлагерь.

Спасти удалось немногим, среди них Рыбчинский Михаил Львович (10.05.1915 – 07.02.2008) и Цемкало Николай Романович (23.08.1923 — 31.10.2002). Обходя дома, беглецы заглядывали в окна — почти везде на самом видном месте висел портрет фюрера. Николаю и Михаилу помогли в доме, где такого портрета не было. Вместо него висело распятие.
Это был дом Марии и Иоганна Лангталер на хуторе Винден.

Мария Лангталер знала, что рискует собственной жизнью и жизнью родных, знала, что всех их могут казнить за укрывательство «особо опасных преступников». Но Лангталеры дали двум беглецам приют. Судьба военнопленных решилась так. Мария сказала Иоганну: «Давай поможем этим людям». Тот испугался: «Ты что, Мария! Соседи и друзья донесут на нас!» На что Мария ответила: «Быть может, тогда Бог оставит в живых наших сыновей».

Этот разговор слышала и много десятилетий спустя пересказала дочь Лангталеров Анна Хакль.

Составлено на основании статьи Алексея Алексеева для издания Коммерсантъ. Печать