Партия Чаплина — сила православная

Протоиерей Всеволод Чаплин описал «настоящую» партийно-политическую систему России. «Партий» там всего три — православные, мусульмане и неверующие. Такая трактовка представляется, как минимум, спорной, но отражает стремления РПЦ к увеличению собственной политической капитализации.

Разговоры, где пролегает грань между сакральным и светским, церковным и мирским, в последние недели как-то всерьез ужесточились. Вплоть до того, что в православной церкви кому-то начало казаться, будто на церковь развернута целая атака, имеющая целью вроде бы даже не церковь, а самую российскую государственность. Такого рода конспирологические построения сами по себе отражают нехилый накал страстей. А вкупе со спорами вокруг отдельно взятых акций феминистского панк-коллектива в Храме Христа Спасителя или заявлений адвоката Хасавова о необходимости введения шариатского суда (см. Шариат вне закона или правосудие для всех)
и вовсе кажется, что иные участники дискуссии страдают вполне медицинской формой паранойи.

Прояснение позиции РПЦ в этих обстоятельствах, разумеется, было необходимо, поскольку некоторые «защитники церкви» говорят фактически от ее имени вещи диковатые. Определенные высказывания иерархов по отдельным моментам дискуссии вполне звучали (как жесткие, так и довольно примирительные), но в форме комментариев, а это все-таки не тот жанр — журналистам свойственно оставлять наиболее яркие и медийные высказывания, убирая иные. Ответ же в виде молебна в защиту Церкви тоже не мог считаться позицией: так и не стало ясно, от кого РПЦ стремится защититься (ну не от Pussy Riot в самом деле).

Недостаток позиции «обороняющейся церкви» заключался еще и в том, что не вполне понятно было, а на какую роль и впрямь претендует церковь, выступающая вполне в политическом качестве, но упорно не проговаривающая, на какую роль она в этом своем качестве претендует. С разъяснениями выступил председатель Отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин, опубликовавший текст в «Интерфакс-религия», который вполне можно считать программным.

Основной тезис отца Всеволода заключается в следующем: христиане устали жить под давлением «радикального секуляризма». Монополия же секуляризма, по Чаплину, для РПЦ неприемлема.

Заявления этим утверждением не ограничиваются. Отец Всеволод обрушивается на существующую в России партийную систему, говоря о том, что «их (политических партий — «Полит.ру») корреляция с группами, объединенными реальными общественными настроениями и интересами, все более относительна». Как полагает Всеволод Чаплин, в России «есть только три реальных "партии" - православных, мусульман и неверующих», которые и поведут борьбу за миллионы «неопределившихся», также будут предлагать свои варианты общественного устройства, несовпадающие и на основании разных ценностей.

Здесь следует еще лишь добавить, что «партии неверующих» отец Всеволод отказывает в наличии ценностей, базовыми характеристиками ее он полагает «много денег, шоу-бизнес, возрастная часть бюрократической, экспертной и медийной элиты, некоторое количество зависимой от этих элит молодежи».

Понятно, что Всеволод Чаплин понимает под партиями не совсем то, что понимается под «политическими партиями» в современной политологии — не некий инструмент борьбы за власть, но в изначальном смысле «части общества». Такое архаичное понимание и дает возможность священнослужителю предлагать свою политическую стратификацию на основании «ценностного подхода». Картина изящная и даже завораживает. Только вот российское общество, надо полагать, куда как сложнее того, как оно представляется отцу Всеволоду. Те же неверующие часто определяют себя православными, поскольку это, как говорят социологи, является социально одобряемым ответом.

А это наводит на мысль, что никакой монополии секуляризма в природе не существует, скорее уж перед нами попытка установления «монополии на духовность» со стороны конкретно взятой РПЦ.

Более того, если отвлечься от телекартинки, что можно наблюдать на телеканалах «Газпром-медиа» (иногда кажется, что отдельные депутаты и даже священники ничего, кроме телеканала ТНТ не смотрят, настолько красочно они описывают всю наблюдаемую на ТВ скверну), то картина получается не такой однозначной именно в смысле «монополии секуляризма».

Повсеместно церковь вторгается в сферу секулярного. В виде полковых священников, школьного курса по «истории церкви», реституции земель и прочих предметов, вызывающих у церкви интерес. Госкомпании и частный бизнес тратят немалые средства на восстановление храмов. Основные богослужения транслируют центральные федеральные каналы, прочие же каналы в дни крупных праздников добровольно отказываются от показа программ сомнительного, с точки зрения церковной морали, содержания. Примеры можно множить: администрация Белгородской области не так давно запрещала празднование Дня всех влюбленных 14 февраля в муниципальных учреждениях (читай - школах), усмотрев в нем угрозу духовной безопасности.

А здесь уже встает вопрос о крепкой спайке чиновничества и церковных иерархов. Тезис о наличии «православной партии» лишь крепит этот союз. «Православные люди труда» - вот вам и очередное «путинское большинство», как тут не исполнить маленькие капризы верховного священства?

Вопрос «а есть ли запрос на «православную партию» у кого-то кроме самих иерархов» следует считать как минимум дискуссионным.

Сами иерархи признают, что доля «активных» православных едва ли превышает несколько процентов. Опросы показывают, что примерно половина россиян вообще не посещает религиозные службы и лишь 2-3 процента делают это каждую неделю. Конечно, можно говорить, что 3 процента от взрослого населения России — это более 3 миллионов человек (приблизительно столько, кстати, поклонилось Поясу Богородицы) и это уже больше, чем членов «Единой России». Но остается вопрос, что это за граждане, поддерживают ли они политические устремления высшего духовенства и способна ли страна, которой они навяжут свою волю, эффективно развиваться. Такого рода данных, к сожалению, нет и вся партийная стратификация Всеволода Чаплина «подвисает»: мы просто не в силах оценить степень ее корреляции с реальностью.

И есть некоторые сомнения, что общественный запрос на разного рода церковные новации столь уж велик. Однако государству отдает и отдает одну «проблемную» сферу деятельности за другой в руки церкви, очевидно следуя на поводу у иерархов РПЦ, а вовсе не у верующих. Верующие и неверующие граждане тут оказываются в положении статистов, «пушечного мяса» для соцопросов по очередной социальной инновации церковников.

Сама же заявка на участие «православной партии» в политике кажется знаковой.

Получается, что церковь все более отказывается от позиции невмешательства в актуальную политику, которая была принята при патриархе Алексии Втором и выражалась в частности в отказе от участия священства в выборах и непосредственно политической деятельности Церкви. И когда Иван Охлобыстин заявляет о создании партии (см. Абсурд-демократизация или пришествие Ивана Охлобыстина), а Всеволод Чаплин следом говорит о «православной партии» - это уже не кажется чем-то смешным.

Впрочем, предыдущие попытки пойти в политику под некими религиозными лозунгами (всякие партии «За Русь Святую и так далее) заканчивались оглушительным провалом. И даже при самых благоприятных обстоятельствах электоральные перспективы «русского ХДС» вряд ли больше 7-10 процентов на выборах. В том числе по той причине, что прямая политическая конкуренция означала бы неминуемый разрыв (хотя бы на время конкуренции) с бюрократией. Что явно не в интересах РПЦ (см. На пути к расколу).

О создании настоящей партии речи на сегодня, разумеется, не идет, но Бог знает, как дело обернется лет через пять. Очевидно, что если на сегодня кто-то подвергается атаке, так это не Церковь, она скорее в позиции атакующего. И надо сказать, пока эта атака на «радикальный секуляризм» РПЦ вполне удавалась.
Печать