Не дать России повернуть назад

Владимир Путин возвращается. А с ним и наиболее примитивные внешнеполитические инициативы. В начале своего первого срока на посту российского президента Путин стремился к контактам с Кубой, Ливией и Северной Кореей. По мере подготовки к третьему сроку он выразил интерес в создании «Евразийского союза» с Белоруссией, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. Путин настаивает, что эти страны имеют общую историю, и что взаимное сотрудничество может принести их народам «прямую экономическую выгоду» и «позволить всем им интегрироваться в Европу более быстро и с более сильных позиций».

Путин знает, что больше половины российских избирателей вспоминают о советском прошлом с симпатией или даже с любовью. Он понимает, что идея возрождения империи нравится многим из его сограждан. И поэтому он, похоже, готов игнорировать факты ради идеологии.

Факты же, однако, внушительны и труднопреодолимы. Если основываться на цифрах Международного валютного фонда (МВФ), в России уровень ВВП на душу населения в прошлом году составлял 10 360 долларов; в Казахстане он не превышал 9 000 долларов; в Белоруссии был на уровне 5 770 долларов; а в Киргизии и Таджикистане – 840 и 730 долларов на человека соответственно. Все эти страны управляются авторитарными руководителями: казахский лидер Нурсултан Назарбаев находится у власти 22 года; Имомали Рахмонов из Таджикистана – 19 лет; Александр Лукашенко в Белоруссии правит уже 17 лет; а в Киргизии режим авторитарного правления время от времени сменяется хаосом. Экономическая разница между членами Евразийского союза будет в 2,7 раза больше, чем между странами Европейского Союза.

Так чего же можно добиться, пытаясь объединить Россию с этими авторитарными и в большинстве своем неуспешными соседями? Путин в прошлом месяце настаивал на том, что эта интеграция может обернуться «сильным наднациональным единством», которое может стать «одним из полюсов современного мира» и играть роль «эффективного «моста» между Европейским Союзом и динамично развивающимся Азиатско-Тихоокеанским регионом». Но это будет союз, с ВВП в размере 2,7 триллиона долларов, зажатый между Европейским Союзом (с его ВВП в 15,6 триллиона долларов) и Китаем (ВВП которого – 11,2 триллиона долларов). Как Россия может быть «мостом», если, с ее устаревающей инфраструктурой, менее 1% от всего объема торговли между Европейским Союзом и Азией идет через Россию (по сравнению с 11-процентной долей такой торговли, проходившей через СССР по состоянию на 1989 год). В 2007 году 62% китайских товаров, импортируемых Россией, шли через Хельсинки и другие европейские порты. Для кого же подобный союз может быть привлекательным, за исключением тоталитарных Узбекистана и Туркмении?

План Путина предполагает, что Россия не заинтересована во Всемирной торговой организации (ВТО), а будет строить свой собственный таможенный союз из соседних государств-изгоев. Путинская Россия считает себя независимым «центром силы», который не собирается усиливать связи с современными демократиями, вместо этого сплачивая вокруг себя страны с политическими системами, еще менее продвинутыми, чем ее собственная.

Этот путь ведет в никуда. Следуя ему, Москва потеряет силу и влияние. В мире, движение которого определяют три центра силы и благосостояния – Соединенные Штаты, Европейский Союз и Китай, - Россия может играть значительную роль только в том случае, если она усилит испытывающий проблемы европейский «полюс». Россия и страны Евросоюза имеют общие историю, культуру и цивилизационные традиции; они также дополняют друг друга экономически. Большая Европа способна смотреть в будущее только как единое сообщество стран Европейского Союза, включающее в себя Россию, Украину, Белоруссию и балканские государства, с общим ВВП примерно в 19 триллионов долларов, огромным технологическим потенциалом и обширными природными ресурсами.

Соответственно, лидеры в Брюсселе должны переосмыслить определенные мифы. Россия велика, но не слишком велика для Европы; как член Евросоюза, она станет второй по величине национальной экономикой в этом объединении и добавит четверть к населению Евросоюза. Половина российской торговли осуществляется со странами ЕС. Шестьдесят процентов российских туристов едут в Европу, а в не Китай и не в Среднюю Азию.

У России своего рода европейского типа народ, но, к сожалению, совершенно не европейского типа власть. Однако Европа десятилетиями стремилась трансформировать бывшие автократии – Испанию, Португалию, Грецию в 1970-е и 1980-е годы; Польшу, Чешскую Республику, Венгрию и страны Балтии в 1990-е годы – в приличные государства в западном стиле. Россия должна стать следующей.

Лидеры Евросоюза должны сказать кремлевской элите, что полная интеграция в Евросоюз возможна. Они должны заявить всем россиянам, что их страна воспринимается европейцами как европейская – и она может стать членом ЕС, если достигнет нужного уровня демократии и верховенства закона, свойственного остальной внешней политике – стереотип, которого никто в Европе от России не ждет.

Европейский Союз традиционно рассматривал заявки на членство, а не рассылал приглашения. Но Европа никогда не достигнет своего потенциала, если оставит за бортом Россию. А Россия никогда не реализует свой потенциал, будучи исключенной из европейской семьи. Если европейские политики хотят быть настоящими наследниками Монне и Спинелли, они должны действовать первыми и предложить России полномасштабный план интеграции. Париж и Рим более привлекательны, чем Бишкек или даже Астана. Европейский суд выглядит гораздо лучше, чем уголовное судопроизводство в «басманном» стиле. Сила европейской практики сегодня является наиболее важным активом единой Европы – и она должна сформировать российскую внешнюю политику.

Политики в Брюсселе и Вашингтоне часто спорят о том, «кто потерял Россию». Но Россия еще не потеряна. Она должна измениться изнутри. Пока ее правящая плутократия стремится вернуться в советское прошлое, привлекательность европейского будущего начинает выглядеть все более яркой. Чтобы история сменила направление, требуются поступки, а не слова.


Печать