В Калининграде зреет не изученный вид сепаратизма

Многотысячные митинги, прошедшие в Калининградской области в минувшем году, до сих пор остаются самыми массовыми протестными акциями в России за последнее десятилетие. О том, как сегодня в регионе развиваются взаимоотношения между властью и ее оппонентами, и есть ли угроза нового всплеска недовольства с приходом очередной волны экономического кризиса, в интервью "Росбалту" рассказал один из лидеров калининградской оппозиции, депутат областной думы, директор фонда социально-экономических и политических исследований "Региональная стратегия" Соломон Гинзбург.

— Какова сегодня социально-политическая ситуация в регионе? Как складываются отношения оппозиции с администрацией Калининградской области?

— Я напомню, что в конце 2009 – начале 2010 года в Калининграде прошла серия митингов, самый крупный из которых в январе прошлого года собрал около 12 тыс. человек. Основными его лозунгами были политические – о недоверии калининградскому губернатору Георгию Боосу и премьер-министру России. Боос после этого изменился, вступил в диалог с оппозицией, но, видимо, правители страны не смогли ему простить, что он допустил подобные выступления. На место Бооса пришел его соратник, руководитель отделения "Единой России" в Калининградской области Николай Цуканов. Но кто бы ни управлял нашим регионом, даже если это будет далай-лама, Кофи Аннан или Владимир Путин, сдвинуть с места все равно ничего не удастся. По двум причинам. Во-первых, потому, что на сегодня у центра нет четкого понимания миссии Калининградской области для России, нет основных направлений развития такого специфического региона, как наш, который граничит только со странами Евросоюза (Польшей и Литвой).

Во-вторых, тот порядок управления областью, который сегодня существует, совершенно деструктивен. Он не приносит пользы ни региону, ни Федерации. Владимир Путин еще десять лет назад провел совещание Совета безопасности РФ, целиком посвященное Калининградской области. Было принято решение разработать доктрину развития нашего региона. До сих пор эту доктрину никто в глаза не видел. И не потому, что она засекречена, а потому что ее нет. Все разговоры — для пиара. На деле же "вертикаль" не стоит.

— Как повлияла отставка губернатора на ситуацию в области?

— После ухода в отставку бывшего губернатора Георгия Бооса в сентябре 2010 года, центр сымитировал, что сделал некоторые выводы по Калининграду. Однако принципиально ничего не изменилось. Наши главные проблемы не в визах и не в транзите (калининградцам, желающим съездить, например, в центральную часть России, как и жителям других регионов страны, желающим побывать в Калининградской области, надо получать транзитные визы – "Росбалт"). А в нарастающих темпах отставании области по уровню социально-экономического развития и качества жизни от наших соседей – литовцев и поляков, да и многих регионов России. Те косметические, имитационные меры, которые проводит сегодня Москва, не меняют обстановки в области, не ликвидируют отставания от наших соседей и вызывают все большее раздражение калининградцев по отношению к федеральному центру.

— Это раздражение может перерасти в какие-то более радикальные настроения?

— У нас в области не может быть сепаратизма этнического или религиозного. Но, как депутат областного совета, историк по образованию, я вижу, что наши антибюрократические настроения трансформируются вначале в антимосковские, а затем в антифедеральные. Этот вид сепаратизма совершенно не изучен. Тут можно провести художественную аналогию. В известном американском блокбастере "Чужие" монстры вырастали в телах астронавтов, после чего разрывали их изнутри. Так и наш калининградский сепаратизм, находясь в "подмороженном" состоянии, в любой момент может вырваться наружу.

— Но ведь федеральный центр и так учитывает особенности региона, в Калининградской области создана особая экономическая зона…

— Сегодня большая наивность полагать, что наша область будет успешно развиваться в режиме особой экономической зоны без заключения глобального соглашения о стратегическом партнерстве между Россией и Евросоюзом. В таком соглашении отдельным разделом должен быть "калининградский" блок вопросов: визы, транзит, свобода передвижения, борьба с организованной преступностью и т.д. При этом область, естественно, должна оставаться в составе нашей страны – никакого дрейфа в сторону от России быть не должно.

С нашей точки зрения также необходимо, чтобы был принят специальный конституционный закон, предусматривающий преобразование Калининградской области в отдельный федеральный округ либо федеральную землю. Глава такого федерального округа должен иметь ранг вице-премьера или замглавы президентской администрации. Дабы не зависеть от разного рода федеральных дураков, которые ищут Калининград на карте Московской области. Этот человек также должен быть спецпредставителем президента по переговорам с Евросоюзом, поскольку то, что Калининградская область находится за границей – это навсегда. Как минимум, на десятилетия. И переговоры с ЕС будут, соответственно, вестись десятки лет. Вот в двух словах, что необходимо сделать, чтобы наш регион не выживал, а развивался.

— И все же представляется, что антифедеральные настроения, о которых Вы говорите, это, прежде всего, отражение социально-экономических проблем области. Могли бы Вы перечислить эти проблемы?

— Из региона уходят инвестиции, сокращается количество рабочих мест, растет безработица. Уровень заработной платы у нас ниже, чем в среднем по России, а безработица – выше. У нас совершенно сумасшедшие тарифы на тепло и электроэнергию. Они выше, чем в северных регионах страны.

Для того, чтобы инвестиции, как российские, так и зарубежные, приходили, нужна политическая стабильность и надежные правила игры. Ни того, ни другого сейчас нет. У меня ощущение, что федеральный центр никак не может определиться, что такое Калининградская область — окно в Европу или амбразура.

— А вы сами как ответите на этот вопрос?

— С моей точки зрения одно не исключает другого. Можно быть и щитом, и свободной экономической зоной одновременно. Потому что мы – другая Россия. У нас разорвано экономическое единство с остальной страной. Например, стоимость билетов на поезд или на самолет в Петербург или Москву у нас доходит до 40 тыс. рублей. До Токио дешевле долететь. Стоимость электроэнергии у нас намного выше, чем в среднем по стране. Поэтому нам необходимы особые государственные гарантии – нужен такой экономический механизм, который применяется к отдаленным территориям, либо к территориям, находящимся за границей. Например, у Финляндии есть государственные гарантии по отношению к ее Аландским островам, находящимся в Балтийском море. Там нет никакого сепаратизма, хотя 95% населения этих островов – не финны, а шведы. А все дело в том, что уровень жизни там не ниже, чем в Хельсинки или Турку. Та же ситуация и с Аляской, и с другими эксклавами (территориями, находящимися за пределами основной территории государства – "Росбалт"). Это в России мы уникальны, а в мире есть достаточно похожих примеров.

Социально-экономическая ситуация в Калининградской области не будет иметь никаких перспектив без изменения порядка управления регионом, снижения административных барьеров, слома визовых перегородок. Регион будет отдаляться от России экономически, и страна потеряет Калининград политически. Нужны компенсации, связанные с оторванностью Калининградской области от остальной России.

Руководство страны опасается, что преференции Калининградской области вызовут неравенство и зависть жителей других регионов страны. Но неравенство есть уже сейчас. Например, ни одному из жителей других частей страны не требуется загранпаспорт для того, чтобы посетить Москву, Петербург, или родственников, скажем, в Воронежской области. А нам требуется.

— Как в Калининграде относятся к идее вернуть ему прежнее название?

— На мой взгляд, Кенигсберга больше нет. Он вошел в историю. Кроме того, я глубоко убежден, что массового общественного запроса на восстановление прежнего названия области и ее столицы сегодня не существует. В ноябре 1991 года лишь 8,5% опрошенных выступили за восстановления прежнего названия. Но это, скорее, был протест против тогдашнего голода, против ушедшей КПСС. В апреле 1993 года эту идею поддержали также около10%. Я считаю, что не стоит искусственно нагнетать эту тему. Можно вернуться к ней к 2024 году, когда будет отмечаться 300-летие уроженца Кенигсберга Иммануила Канта, который в свое время выступал за единую Европу. Вот тогда можно будет провести соответствующую дискуссию.

— Вернемся к нынешней политической ситуации в Калининградской области. Как бы Вы охарактеризовали сегодняшние отношения власти и оппозиции?

— Внешне – областная власть после известных событий сделала определенные выводы. Однако ее взаимодействие с оппозицией больше имитирует диалог, чем является таковым на самом деле. Создан политический совет при губернаторе, куда вошли оппозиционные силы, губернатор часто бывает в областной Думе. Но если мы собираем заседания политического совета, то они должны быть не для галочки, а что-то решать.

Что касается протестного потенциала в области, то он никуда не исчез. Одним из детонаторов нового общественного взрыва может стать ситуация со строительством Балтийской атомной станции. Людей ведь никто не спрашивал – нужно ее строить или нет.

Беседовал Александр Желенин Печать