Байден спровоцировал Путина пойти на третий срок

Для решения своих финансовых проблем Соединенным Штатам необходимо ужать социалку, страхование, кредитование. Но чтобы народ согласился затянуть пояса, требуется внешний враг. Международный терроризм на эту роль не тянет. С китайцами связываться опасно, поскольку они держат в руках немалую часть американской экономики. Остается Россия. Страна слабая, экономика плохо развивается, самолеты падают, демократии нет. При этом в Грузии захватила какие-то территории и по Ближнему Востоку занимает не ту позицию. Достаточно заявить, что в РФ вновь возник тоталитаризм, — и враг готов.



Лев Гулько: Здравствуйте. Наша сегодняшняя беседа посвящена судьбе страны. Вот так прямо, если брать высоко. В качестве эксперта у нас Александр Алексеевич Нагорный, заместитель главного редактора газеты «Завтра». Здравствуйте, Александр Алексеевич.

Александр Нагорный: Добрый день.

ЛГ: Мы немножко обсудим тот самый судьбоносный съезд и вообще ситуацию после того, что случилось. Как всегда, у нас три части. В первой части поговорим о том, какой у нас расклад сил, что у нас произошло. Ну да, один сменил другого, сменит, если говорить совсем точно. Что случилось? Каково положение политических партий? Давайте в первой части об этом поговорим.

АН: Знаете, съезд был такой замечательной театральной постановкой. Причем режиссеры, постановщики и сценаристы не скупясь расходовали средства и энергию. 13 тыс. человек сидели в зале. Замечательно. Но все это моделировалось по американским лекалам. И сцена, и трибуна. Все это, так сказать, чисто американский...

ЛГ: Надо использовать опыт.

АН: Да. Но дело в том, что американские съезды не наполнены политическим содержанием. Там присутствует уже готовый кандидат со своей программой. Это не очень хорошо. А наши доморощенные… взяли эту манеру и фактически выхолостили все содержание, которое должно было быть на съезде. И поэтому они собрали 13 или 15 тыс. зрителей, которые поднимали руки. Я такого не помню даже в славные времена КПСС.

ЛГ: Да. Съезды КПСС были менее наполнены флагами, кричалками.

АН: Хотя все это тоже было, между прочим.

ЛГ: Было. Но там все было строже и аскетичнее.

АН: Да, строже и аскетичнее. Там каждый выступал и говорил что-то содержательное. Я помню, например, как Шеварднадзе воспевал Брежнева. Другие рассказывали о своих экономических успехах и так далее. И там можно было проследить эволюцию коллективного мышления. Здесь пустота. К сожалению — или к счастью.

ЛГ: То есть, как сказал бы Станиславский, не верю.

АН: Да. Появление тандема рука об руку. Они почти за руку друг друга держали. Очень трогательно. Вы знаете, у меня даже слезы навернулись. Я вспомнил свой детский сад. У меня там была подруга, и мы тоже ходили рука об руку. И нас тоже называли тандемом. А дальше мы увидели хорошо разыгранную рокировочку, или, как говорил наш незабвенный Борис Николаевич, загогулину. Причем, должен сказать, мне понравились оба актера. Прекрасно говорят, прекрасно держатся. Это относится и к Владимиру Владимировичу, и к Дмитрию Анатольевичу. Но Дмитрий Анатольевич был несколько грустен. У него были круги под глазами, и казалось, что все-таки он переживает. У меня было такое ощущение.

ЛГ: Переживает из-за чего? Из-за того, что все надежды демократической общественности были направлены на него, а он их не оправдал?

АН: Я думаю, и из-за этого тоже. Кроме того, он за эти четыре года привык быть на первом месте. Он многие вопросы решал самостоятельно. Назначения и так далее. И все это в один момент неожиданно свернулось. Надо сказать, что произошедшее отчетливо высветило совершенно удивительную суть нашей политической системы. Любят говорить: византийская, макиавеллистская. Можно давать разные характеристики. Но ведь, как ни парадоксально, даже самые близкие и к одному, и к другому центру люди были практически ошарашены. Они не знали. Например, замечания Дворковича в «Твиттере» ясно показывают, что он был не в курсе дела.

ЛГ: То есть это не игра?

АН: Они были искренне ошарашены и расстроены.

ЛГ: Это было видно по реакции.

АН: Конечно. То же самое относится к Кудрину, который неожиданно понял, что он не у дел, что его прогоняют с золотого места.

ЛГ: Вы имеете в виду с места вице-премьера?

АН: Вице-премьера, который отвечает за все финансы.

ЛГ: Он же сказал, что никогда не будет работать… Вы это имеете в виду?

АН: Да. Безусловно, там были расхождения. Все-таки это не марионетка (я имею в виду Дмитрия Анатольевича Медведева), и у него был свой аппарат. И этот аппарат так или иначе сталкивался с другим аппаратом. Вопросы решались в противоборстве. Это естественный процесс, но отнюдь не демократический. Хотя демократия — вещь довольно условная.

ЛГ: Хорошо. Давайте тогда поговорим о судьбе политических партий в этом контексте. Потому что, наверное, все каким-то образом поменяется. Во всяком случае, направление их движения или отношение к ним.

АН: Вы знаете, очень трудно говорить о состоянии российского или русского общественного мнения, потому что мы не имеем аутентичных и правдивых социологических исследований. Чаще всего они искажены. То, что делают у нас официальные социологические службы, — это подгонка и манипулирование. В свое время, учась в аспирантуре, я изучал американские опросы общественного мнения как инструмент формирования оного. Но у нас это делается еще грубее.

ЛГ: Я-то хотел спросить о том, каковы будут правила игры в отношении политических партий. Ведь, наверное, какие-то правила игры были. «Справедливая Россия»? Она будет заниматься этим и этим. «Правое дело»? Давайте поиграем с правыми.

АН: Вы знаете, в данном случае я не сторонник теории заговора. Я думаю, что у кремлевской верхушки были разные схемы проведения избирательной кампании. Одну из них олицетворял Вячеслав Сурков — наш ведущий идеолог.

ЛГ: Серый кардинал, как его еще называют.

АН: Вообще, он замечательный человек, очень умный. Он, правда, похож на одного комедийного актера, но очень симпатичный, очень вальяжный. И он, конечно, научился за эти годы манипулировать процессом и в Думе, и на выборах. Мне кажется, что у него была другая схема и эта схема была сломана в последний момент. Он продвигал «Правое дело». Видимо, он был сторонником того, чтобы из Прохорова сделать некое политическое явление, обеспечить ему поддержку, дабы его «Правое дело» прошло в Думу, тем самым продемонстрировав Западу, что у нас в парламенте есть и либералы. Кроме всего прочего, он рассчитывал, что такая партия станет крайне либеральным крылом, а «ЕдРо» как бы сместится к центру. И избирателям можно будет сказать: друзья, голосуйте за центристскую партию, мы же самые здравомыслящие.

ЛГ: Да. Есть либералы, есть консерваторы. Вот и хорошо.

АН: А с левого фланга был бы Геннадий Андреевич Зюганов, который олицетворял бы коммунистическую патриархальную систему, плюс социал-демократы, которые группировались бы вокруг «Справедливой России». У нее, кстати говоря, неплохие процентовки в последних опросах. Семь процентов она набирает. И вся эта схема оказалась внезапно поломанной.

ЛГ: На этом съезде?

АН: До съезда. Когда «демонтировали» Прохорова. Ведь «демонтировали» его ужасно оскорбительно — и для самого Прохорова, и для людей, которые придумывали эту стратегию избирательной кампании. Первые элементы надлома проявились тогда, когда летом внезапно возникла концепция «Народного фронта». Коллеги, работающие в различных сегментах «ЕдРа», рассказывали мне, что они были ошарашены, что это была совершенно внезапная вещь, идущая против продуманной стратегии. И действительно, «Народный фронт» неожиданно начал в себя всасывать, откусывать. И в громадном ядре появилась шелуха, начался хаос, и так далее, и так далее. И было понятно, что Путин создает «Народный фронт», чтобы обеспечить, с одной стороны, противовес, куда можно будет уйти, а с другой — более широкую связку с народными массами. Ведь, судя по замерам общественного мнения, которые делались независимыми структурами, в регионах жуткая ситуация с популярностью «ЕдРа».

ЛГ: Давайте мы на этом пока остановимся. К регионам, народу и всяким замерам мы вернемся в третьей части. А во второй поговорим об отношении Запада к тому, что случилось. Они же тоже должны были как-то прореагировать. У них же тоже были какие-то мысли.

АН: Может, я закончу с этой ситуацией слома…

ЛГ: Давайте в третьей части. Пусть останется такая небольшая интрига, чтобы народ никуда не уходил и слушал все три части.

АН: Хорошо. Попытаемся их завлечь.

Печать