Каким будет Путин в своем новом президентском качестве?

Мы знаем, что Владимир Путин будет править Россией во всем обозримом будущем. Вопрос в том, какой это будет Путин.

Будет ли это реформатор образца 2001 года, заявивший, что единственное самое важное мерило лидера государства состоит в том, «как он защищает граждан от произвола рэкетиров, бандитов и взяточников»? А может, это будет тот человек, который первым из мировых лидеров позвонил президенту Джорджу Бушу 11 сентября?

А может, он станет головорезом года, ответившим на критику французского репортера о жертвах среди гражданского населения в Чечне угрозой устроить ему обрезание? Или это будет ястреб образца 2007 года, который, стоя на Красной площади, сравнивал внешнюю политику США с политикой Третьего рейха?

Или это будет миротворец из 2010 года, вставший на колени в катынском лесу в знак траура и скорби по 20000 польских офицеров, расстрелянных советской тайной полицией в самом начале Второй мировой войны?

Путину 58 лет. С 1999 года, когда он после карьеры в рядах советских разведслужб был отобран в качестве преемника Бориса Ельцина на пост президента, Путин много раз менялся. Его трансформации шли по пятам самой России, которая то плыла на волне нефтяного бума, обозначая свое непокорное и дерзкое присутствие на мировой сцене, то барахталась в болоте глубокой неопределенности из-за краха финансовых рынков в 2008 году.

Путин 2.0, как называют его некоторые люди, вряд ли кардинально свернет в сторону с того пути, который проложил президент Дмитрий Медведев, сменивший его в 2008 году и попытавшийся улучшить деловой климат и успокоить иностранных инвесторов. Но Путину, скорее всего, будет трудно согласиться на проведение реформ, которые отнимут власть у Кремля, скажем, что касается создания независимой судебной системы, говорит Марат Гельман, работавший политическим функционером у Путина в начале 2000 годов и являвшийся его союзником.

«Все просто, потому что ему придется преодолевать то, что он сам создал, - сказал Гельман, владеющий сегодня художественной галереей в Москве. – Бороться с самим собой трудно. Это другой Путин, и тем не менее, тот же самый. Его стиль управления это вертикаль. Это единственный известный ему способ руководства. Управлять чем-то более сложным, учитывать конфликтующие мнения – он так и не научился это делать».

На заре «тандемного» управления, возникшего три года тому назад, Медведев превратил модернизацию в свой политический брэнд, в то время как Путин выступал за стабильность. Однако Путин, похоже, подстраивает свои сигналы. В понедельник, когда он впервые выступал в качестве избранного кандидата, Путин приказал федеральным органам перейти с бумажной на электронную документацию. Весьма любопытное распоряжение человека, который, как говорят его помощники, до сих пор с неохотой пользуется интернетом.

В пятницу, за день до объявления о том, что он станет кандидатом в президенты, Путин сказал, что руководителям необходимо прислушиваться к критике со стороны правозащитных организаций. В его замечании прозвучала нотка недовольства, поскольку он отметил, что правозащитники не занимаются проблемами, которые отражаются на повседневной жизни человека, скажем, вопросами первоочередных прав, например, на зарплату. Но, по крайней мере, это прозвучало мягче, чем его заявление в 2007 году, когда он сказал, что правозащитники «шакалят у иностранных посольств».

Похоже, Путин готов поддержать своим авторитетом сотрудничество с западноевропейскими и американскими компаниями, о чем свидетельствует подписанное в августе соглашение с ExxonMobil, позволяющее ей заниматься разведкой нефти в российской части Северного Ледовитого океана. А в субботу не осталось сомнений в том, что Путин выступает за перезагрузку с Соединенными Штатами – за проект, который прямо связан с именем Медведева.

Более важный вопрос заключается в том, насколько терпимо Путин будет относиться к плюрализму. В первый президентский срок он силой взял под свой контроль те телевизионные станции, который критиковали его политику, когда он отменял прямые выборы губернаторов и сенаторов. Он вернется как президент совершенно другой страны – где население может получать новости из интернета, где подъем уровня жизни на волне нефтяных цен подходит к концу, и где популярность правящей партии «Единая Россия» идет на убыль.

В прошлом он начинал закручивать гайки именно в тот момент, когда ощущал угрозу, заявил директор московского исследовательского Центра политической информации Алексей Мухин.

«Путин либерал – но когда ситуация вокруг него становится опасной и напряженной, он моментально превращается в диктатора, - сказал Мухин. – Это реакция самозащиты».

На самом деле, как считает Путин, реформы и авторитаризм связаны воедино. Сильный централизованный стиль управления, известный как «вертикаль власти», необходим для проведения реформ, говорит Алексей Макаркин из другого московского мозгового треста, носящего название Центр политических технологий. По его словам, раннего Путина вполне можно сравнивать с царским премьер-министром Петром Столыпиным, который активно проталкивал исторические земельные реформы, но при этом казнил так много своих противников, что петля виселицы получила название «столыпинский галстук».

Второй Владимир Путин, говорит Макаркин, относится к периоду с 2003 года, когда он арестовал непокорного нефтяного магната Михаила Ходорковского, а государство усилило свою роль в экономике. В 2005 году Путин начал создавать систему защиты от народных восстаний, подобных тому, что встряхнуло Украину.

Третий Путин появился после финансового кризиса 2008 года, когда стало ясно, что у России нет иного выбора, кроме открытия навстречу внешнему миру и освоения новых возможностей. Четвертый, прогнозирует Макаркин, постарается сохранить политическое статус-кво, одновременно разрешив проводить экономические реформы.

«На самом деле, мне кажется, что это не четыре Путиных, это эволюция одного человека, - отмечает Макаркин. - это эволюция человека, который пришел с одним ощущением того, что необходимо делать, а затем почувствовал, что для защиты его власти этого недостаточно».

В любом случае, десять или двадцать лет в лабиринтах российской властной элиты сами по себе могут повлиять на человека. Написавший биографию Путина Александр Рар вспоминает о приглашении экспромтом со стороны президента, когда тот только начинал свой первый срок. Когда они выпили по второй рюмке водки, говорит Рар, общение обрело характер «совершенно нормального разговора». Но это было давно.

Сейчас, говорит Рар, «он ни за что не станет встречаться с людьми просто ради того, чтобы узнать их мнение».

«Его окружает византийская свита слуг, которые восхваляют его, которые хвалят своего лидера, чтобы самим получать льготы и привилегии, - говорит Рар, работающий в Германском Совете по внешней политике (German Council on Foreign Relations). – Надо иметь очень сильный характер, чтобы противостоять этому, особенно в такой стране как Россия. Я надеюсь, что ему с его совестью это удастся». Печать