Максимальствующий идеалист Прохоров. "Правое дело" придерживается европейского вектора развития

Владислав Леонидович Иноземцев - директор Центра исследований постиндустриального общества, главный редактор журнала "Свободная мысль".


В конце прошлой недели Михаил Прохоров, лидер партии «Правое дело», на пресс-конференции в Интерфаксе заявил, что видит одной из целей своей партии продвижение стратегической идеи «создания Большой Европы от Лиссабона до Владивостока». По его мнению, важным шагом на этом пути могло бы стать присоединение России к Шенгенскому соглашению и вступление нашей страны в зону евро. Эти слова вкупе с уничижительной оценкой рубля («не станет даже региональной валютой, потому что привязан к нефти и газу») вызвали неоднозначную, по большей части скептическую реакцию.

Но лично я, будучи последовательным сторонником европейского вектора развития России, могу лишь приветствовать заявление Прохорова о том, что будущее нашей страны неразрывно связано с Европой. Эта точка зрения становится в последнее время все более распространенной: приверженность к сближению с ЕС отмечалась и в прежней версии программы «Правого дела», говорится о ней и в программе «Яблока», и в заявлениях других российских демократических движений. Заявления о «мифологичности» тезиса Прохорова, последовавшие из лагеря единороссов, были прогнозируемы.

Однако вернемся к заявлению Прохорова. Его программа евроинтеграции России основана на нескольких тезисах. Во-первых, он говорит о том, что оптимальным моментом для ее начала является период трудностей, которые в наше время переживают и Европа, и Россия. И это правильно: от успехов возникают обычно головокружения, а не интеграционные планы. Во-вторых, он считает, что адекватный для России статус – это ее положение «крупнейшей экономики еврозоны», а не сырьевого придатка на ее окраинах. В-третьих, он открыто признает, что движение в сторону Европы требует «перестройки всей системы отношений» с Европейским союзом, и это делает обвинения в односторонности его подхода голословными, а сам подход – достойным внимания.

Идеи Прохорова не только выглядят, но и являются революционными. Последние годы ознаменованы попытками России добиться безвизового режима в отношениях с ЕС – но идея присоединения к Шенгенскому пространству куда более радикальна. Она предполагает, что европейцы не только смогут ездить в Россию без виз, но и то, что они смогут выдавать визы для легального пребывания на нашей территории гражданам третьих стран. Равно как и то, что вся база данных российской пограничной и паспортных служб будет полностью доступна для представителей европейских правоохранительных органов. И это не только облегчит жизнь россиянам и европейцам, но и нанесет мощный удар «суверенитету» отечественных силовиков – и потому не вызывает удивления реакция «Единой России». Но возможно ли присоединение к Шенгену без вступления в Европейский союз? Да, возможно. Примеры Норвегии, Исландии и Швейцарии показывают, что страна не обязана для присоединения к Шенгенскому соглашению быть ни членом ЕС, ни участвовать в Таможенном союзе с ним. Присоединение требует ратификации европейских нормативных актов EC 39/2001 и ЕС 56/2006, унификации визовых требований и ужесточения контроля на внешних границах единой свободной для передвижения зоны. Ведя переговоры о данной инициативе, Россия могла бы выступать и от имени Белоруссии как члена Союзного государства (Норвегия и Исландия de facto вошли в Шенген как члены так называемого Северного паспортного союза, устранившего контроль на границах между скандинавскими странами еще в мае 1958 года).

Что касается евро, то в отличие от Шенгенского соглашения еврозона пока не распространилась за пределы Европейского союза (если не считать Черногории, Косово, Монако, Сан-Марино и Андорры, где евро является национальной валютой, но власти которых не имеют возможности влиять на решения ЕЦБ). Условия полноправного вступления стран в еврозону сформулированы в ст. 121(1) Маастрихтского договора 1992 года – договора, заключенного членами Европейского сообщества и формально провозгласившего образование Европейского союза. Более того, согласно ст. 13 Лиссабонского договора (Договора о Европейском союзе), вступившего в силу 1 декабря 2009 года, ЕЦБ ныне имеет формальный статус одного из институтов ЕС. Потенциальное изменение этого статуса угрожает пересмотром Лиссабонского договора и в силу этого лежит сейчас за пределами любых реалистичных предположений.

Однако, если не принимать во внимание это «незначительное препятствие», следует признать, что участие России в европейском эксперименте выглядит не столь уж невероятным. Во-первых, Россия в финансовом аспекте не так уж велика, чтобы не быть в состоянии интегрироваться в Европу. Денежная масса M2, согласно отчетности ЦБР на 1 июля, составила 20,74 трлн. руб. (496 млрд. евро по текущему курсу), а сумма наличных денег в обращении – 5,79 трлн. руб. (141 млрд. евро). В отношении к европейским эти показатели составляют 5,8 и 16,9% от опубликованных ЕЦБ на соответствующую дату. Во-вторых, российский рубль более чем на три четверти обеспечен покрытием в виде золота и иностранной валюты: резервы Банка России составляют 537,7 млрд. долл. (377,3 млрд. евро), что практически беспрецедентно в мировой практике. В-третьих, Россия уже сейчас соответствует двум из трех маастрихтских критериев – и вполне могла бы соответствовать и третьему, если бы не усилия «Газпрома», РЖД и прочих монополистов, регулярно повышающих тарифы на свои товары и услуги. Разумеется, организационные факторы остаются определяющими, но если цель поставлена, то можно было бы предпринять некоторое количество предварительных (односторонних) шагов.

Прежде всего речь должна идти о добровольном принятии ограничений, которые предусмотрены для стран – кандидатов в члены еврозоны (т.н. ERM-II), и в первую очередь о «привязке» рубля к евро с традиционным диапазоном колебаний +/–2,5%. В обмен на такой шаг можно попытаться заключить соглашение между Банком России и ЕЦБ о взаимных интервенциях. Целесообразно было бы разработать «дорожную карту» по гармонизации банковского законодательства и снятию ограничений на трансграничное движение капиталов. Банк России мог бы войти в капитал ЕЦБ (тем более что сейчас он как раз увеличивается вдвое) на правах неголосующего участника (как это сейчас делают страны ЕС, не являющиеся членами еврозоны). Список мер по укреплению сотрудничества в валютно-финансовой области можно продолжить.

На первый взгляд идея присоединения России к шенгенскому пространству и к зоне евро выглядит крайне максималистской. Но еще Ж.-П.Сартр говорил: быть реалистом – значит требовать невозможного. Не исключено, что одна из российских партий сделала своим лидером как раз такого реалиста… Печать