На мою долю выпал самый последний период жизни лидера ЛДПР

Выборы в Госдуму 2026 года стали первыми парламентскими выборами, в которых Владимир Жириновский не принял участия.

Политолог, экс-замминистра промышленности и торговли РФ Станислав Наумов поделился воспоминаниями о лидере ЛДПР.

Провожу экскурсию для своих студентов на выставке, посвящённой 80-летию Владимира Вольфовича Жириновского. Я очень благодарен судьбе за возможность поработать в 2021–2022 годах с основателем и многолетним руководителем Либерально-демократической партии России. Конечно же, я был далёк от ближнего круга его воспитанников, хотя и оказался последним советником Владимира Вольфовича. Он меня всегда критиковал, ему не нравилось то, как я выполнял его поручения. Но это тоже ценно — такой опыт закаляет и делает сильнее.

Как заместитель министра промышленности, я довольно часто бывал в Государственной Думе, поскольку работал статс-секретарём, то есть человеком, ответственным за законодательную работу. Владимир Владимирович Путин назначил меня представителем Правительства по законопроекту о торговле. Как ни странно, в дискуссии с нами больше участвовали представители «Единой России», что не мешало мне немного волноваться на трибуне в ожидании вопроса от фракции ЛДПР.

Впервые я лично пожал руку Владимиру Вольфовичу в 2016 году, прямо в зале заседаний фракции на 10 этаже. Вместе с моим другом и коллегой Евгением Минченко мы вручили ему от имени Российской ассоциации по связям с общественностью Премию за лучшую предвыборную кампанию оппозиционной парламентской партии.

Ни в 2010 году, ни в 2016 я даже не предполагал, что в начале 20-х годов стану сначала советником Председателя ЛДПР, а потом и членом фракции Жириновского. Случилось это благодаря моей победе в конкурсе «Лидеры России. Политика». Лидерам парламентских фракций предложили познакомиться с нашими анкетами. Среди трёх анкет, доставшихся Жириновскому, была и моя. Он сразу увидел, что я политолог по образованию, и впоследствии каждый раз так меня и называл: «политолог Наумов!»

Я пришёл уже серьёзно знакомиться с Владимиром Вольфовичем поздней весной 2021 года. То был разгар ковида, со всеми понятными ограничениями: маски, дистанция. Тем не менее Жириновский позволил мне пройти в его личный кабинет и сесть на диван. Беседа была вполне деловой: Владимир Вольфович назначил меня старшим агитатором автобуса и поручил работать с активистами из различных районов Москвы и Московской области в пикетах на остановках общественного транспорта.

На самой первой встрече Жириновский познакомил меня с депутатом от Челябинской области Виталием Львовичем Пашиным, которого хорошо знал и к которому, как мне показалось, Владимир Вольфович неплохо относился. Мы условились, что включим в наш своего рода южноуральский штаб магнитогорца Дамира Байтенова. Временами он удивляется, почему я не помню, что Жириновский приезжал в Магнитогорск ещё в 90-е годы, когда я руководил центром общественных связей администрации города.

Несколько раз тем летом я был на предвыборных встречах лидера ЛДПР. Встреча с футбольными фанатами запомнилась вопросом о продаже пива на стадионах. Поездка на ярмарку сыра в Истринский район — тем самым прямым общением Владимира Вольфовича с людьми, а ещё его слегка театральной поездкой на повозке, в которую, по-моему, были запряжены лошади Пржевальского. Потом там же знаменитый сыровар (и мой одногруппник по школе «Лидеров») Олег Сирота пригласил нас пообедать. Я из скромности сел не за общий стол, а поодаль. Жириновский заметил это и по-семейному так упрекнул, что я сижу голодный, тогда как места хватит всем.

Интересным было и посещение аптеки на Тверской, рядом с Думой, напротив здания, где сейчас на первом этаже кафе «Чистая Линия». Прежде чем сесть в машину и уехать, Владимир Вольфович спросил нас, что в советское время было в здании по адресу улица Горького, дом 5. Ни у кого из нас версий не было. Тогда он показал рукой на окна на третьем этаже и гордо произнёс: «Здесь я работал». Действительно, именно в знаменитой Инюрколлегии выпускник МГУ приобрёл свой базовый профессиональный опыт юриста. Теперь, уже сев в машину и опустив стекло, Владимир Вольфович, скорее полушутя, дал поручение выкупить это здание под новую штаб-квартиру ЛДПР.

Мне за полгода совместной работы довелось получить пару личных поручений от Председателя ЛДПР (он, кстати, сам настоял, чтобы в бюллетене для голосования я был указан в качестве его советника, и сам определил меня на позицию под номером 13 из первых 15). Одно поручение было связано с подготовкой наших столичных кандидатов к выборам, другое — с анализом позиций депутатов из конкурирующих партий, когда-то входивших во фракцию ЛДПР.

Очень полезными оказались и еженедельные заседания фракции той осенью и зимой. Жириновский рассуждал вслух о политической ситуации, в которой мы до сих пор находимся; его советы и рекомендации помогли нам в работе в зале пленарных заседаний парламента. Помню, как в самом начале моего участия в заседаниях фракции, когда я ещё даже не был членом фракции, зашла речь о голосовании за поправки бюджета в связи с закупками вакцин от коронавируса. Благо я возглавлял в тот же самый момент Ассоциацию фармацевтических производителей и только что вернулся с уфимского предприятия, где уже стояли готовые партии «Спутника-V», готовые в специальных рефрижераторах разъехаться по всей стране. Думая, что это имеет значение, я об этом упомянул в своём небольшом предложении, но и тут Владимир Вольфович, не жёстко, но поставил меня на место: «Ты, Наумов, тут не лоббист! Ты будущий депутат! И ты обязан всегда и прежде всего выступать с позиций простых людей, а интересы твоего бизнеса меня не интересуют». Спасибо Ярославу Нилову — он как мог сразу же помог мне сориентироваться в правилах поведения на фракции. Мы, кстати, тогда справились с бюджетированием, хотя и ничегошеньки на этом не заработали.

В декабре 2021 года ситуация казалась иной. Казалось, что можно принудить киевские власти исполнять Минские соглашения. Сам Владимир Вольфович в своём последнем декабрьском выступлении в Думе назвал дату начала СВО практически день в день. Как так? За полгода совместной работы с ним в качестве советника я усвоил кое-какие уроки и приёмы Жириновского как политического пророка.

В январе 2022 года на правительственном часе с участием министра иностранных дел Сергея Викторовича Лаврова Владимир Вольфович поручил мне задать один из трёх вопросов от фракции ЛДПР. Жириновский знал о моей работе с Виктором Борисовичем Христенко в Деловом Совете Евразийского экономического союза с 2016 по 2020 годы и поэтому доверил даже вопрос сформулировать абсолютно самостоятельно. Я немного переволновался, микрофон автоматически отключился, и я по примеру лидеров фракций, в том числе нашей, попросил у Вячеслава Викторовича ещё минуту. На что сам Жириновский среагировал мгновенно и жёстко приказал мне: «Наумов, научись укладываться в регламент». Выручил меня сам министр иностранных дел — он интуитивно понял мною недосказанное, и к моему удовлетворению и сам вопрос похвалил, и ответ дал подробный и развёрнутый. Я сожалею, что больше мне не удалось отточить ораторское мастерство в присутствии самого Владимира Вольфовича.

Буквально за неделю до ухода, сразу после подхода к телеканалам, Владимир Вольфович обратил внимание, что я не стоял рядом с ним, а находился как бы поодаль, в сторонке.

«Наумов! А ты почему молчишь? Бери пример с меня! Ты же политолог — выходи на трибуну и смело выступай, никого и ничего не бойся!» Выступая впоследствии и в Думе, и на телевидении, я часто представлял себе, что он смотрит на меня, слушает и так молча, слегка кивает, подбадривая и одобряя как минимум стиль и манеру моей полемики с оппонентами.

Сам Владимир Вольфович заболел в конце января. Скорее всего, одна из вакцин, самая последняя, ему просто не подошла — так бывает. А антитела, увы, слишком быстро упали до критически недопустимого уровня. К тому же он был очень расстроен результатами голосования на декабрьском съезде партии, когда большинство делегатов из регионов не поддержали правительственный проект по QR-кодам. Он расстроился, что ему вовремя об этом не сказали, а он очень дорожил практически единодушной и многолетней поддержкой своих однопартийцев.

С момента экстренной госпитализации в начале февраля Жириновский лишь однажды явным образом лично вернулся в повестку дня. Это было в день начала Специальной военной операции. По моим личным данным, Владимиру Вольфовичу дали посмотреть выпуск новостей, и он однозначно на всё увиденное среагировал. При том, что ему нельзя было ни в коем случае волноваться, это, наверное, всё-таки хорошо для политика: его позиция по защите Русского мира стала абсолютным приоритетом государственной политики.

Весь март 2022 года жёлтая интернет-пресса то и дело публиковала «молнии» из ЦКБ, и всякий раз выяснялось, что это — как нынче принято говорить — «фейк». Как такие фейки возникают, тоже было понятно: кто-то увидел, как из палаты на каталке кого-то куда-то повезли. А это был плановый визит на МРТ, как оказалось. Все депутаты и не только депутаты до последнего верили, что Владимира Вольфовича вытащат, вернут, поставят на ноги. Самые опытные врачи России сформировали консилиум, мои коллеги из фармацевтических компаний собрали со всего света самые передовые лекарства (теперь об этом уже можно аккуратно написать). Но, увы…

6 апреля 2022 года — одна из памятных дат в политической истории современной России. Я помню этот момент: спикеру кто-то позвонил и сообщил об этом прямо в разгар заседания Государственной Думы. Владимир Вольфович Жириновский даже своим уходом, как и подобает выдающимся политикам, бросил вызов политической системе. Миллионы простых людей изменили в тот день своё отношение к Жириновскому: так это заведено в нашем национальном характере — принимать жертву как акт прощения и примирения. Сотни тысяч самых преданных сторонников Владимира Вольфовича отблагодарили память о своём политическом лидере тем, что сохранили готовность ещё раз проголосовать за ЛДПР.

К 80-летию основателя ЛДПР написал мемуар «100 секунд с Жириновским». Именно столько мне довелось пообщаться с Владимиром Вольфовичем в качестве депутата. И вот что я понял.

Жириновский не пророк и уж тем более не шаман. Он аналитик и эксцентрик одновременно. Прогностическая ценность его комментариев по вопросам внешней политики — это сплав рационального и эмоционального. Отличие Жириновского от любого другого деятеля в том, что он не боится озвучивать максимально полярные, крайние, радикальные варианты возможных рисков. Он выступает категорично и напористо — тем самым привлекает внимание к сказанному. «Эффект Жириновского» сродни умножению: стратегически он выигрывает благодаря тому, что «в моменте» не боится, а наоборот, любит идти наперекор существующему на этот момент стереотипу или шаблону, взламывает его.

Он очень тщательно готовится к каждому выступлению на телевидении — по любой теме заранее готовится не менее двух часов. То, что звучит как сбывающиеся прогнозы, — это следствие применения высочайшего аналитического стандарта мышления. Стандарт Жириновского — это умение мыслить сценариями, способность полемизировать с опорой на сторителлинг. Это методика оценки рисков и понимание вариантов управления этими рисками. Набор его приёмов — это расширение контекста дискуссии и поиск аналогов в ретроспективе и десятилетий, и столетий.

За счёт этого возникает исторический масштаб, и приводимые аналогии звучат убедительно и в экстраполяции в будущее.

В рамках длинных циклов он, несмотря на уход, дождался времени признания его таланта не просто оппозиционного политика, а государственного деятеля. Неудивительно, что он похоронен рядом с Примаковым, Лужковым, Черномырдиным. А незадолго до ухода сам Жириновский заявил: «Я единственный политик на Земле, который успел сказать всё, что думал и хотел сказать».

На мою долю выпал самый последний период жизни лидера ЛДПР, и я горжусь этим. Как бы ни сложилась моя политическая карьера далее, я всегда буду сотрудничать с товарищами по фракции ЛДПР в Государственной Думе VIII созыва. Печать