Вперед в григорианскую Англию

Председатель СК России Александр Бастрыкин призвал снизить возраст наступления уголовной ответственности за тяжкие преступления до 12 лет. Он также поддержал введение уголовного наказания для родителей за недобросовестное воспитание детей.

Инициативу прокомментировал член оргкомитета Партии любителей пива, доктор права, адвокат Вячеслав Плахотнюк.

В наше время дети ментально взрослеют раньше, поэтому биологический возраст не важен, он компенсируется злым умыслом – «malitia supplet aetatem».

По всей видимости, профессор Александр Бастрыкин заимствовал формулу из «Комментариев к Законам Англии» (Commentaries on the Laws of England) 1769 года сэра Уильяма Блэкстона (William Blackstone) – профессора из Оксфорда.

Блэкстон же исходил из следующей логики:

– важен не биологический возраст, а психологическая зрелость: если ребенок совершил преступление и попытался его скрыть (например, спрятал тело или украденную вещь, солгал на допросе) – это доказывает, что он понимал порочность своего поступка.

– дети – это маленькие взрослые: раз они могут работать в шахтах и на мануфактурах наравне со взрослыми, то и отвечать перед законом они должны, как взрослые.

– человек изначально греховен: и если ребенок встал на преступный путь, то душа его испорчена, и общество обязано защитить себя.

Блэкстон писал: «Способность различать добро и зло... зависит не столько от количества лет и месяцев, сколько от степени понимания и суждений обвиняемого».

Предложение главы Следственного комитета выглядит скоординированным с инициативой Ольги Ярославцевой – разрешить детям работать с 12 лет. Таким образом, круг замыкается: и работать, и «сидеть» с одного возраста. Вперед в григорианскую Англию, во времена Bloody Code.

Об идее допустить 12-летних к работе я уже высказывался. Что не так с предложением уголовного преследования малолетних?

Во-первых, это признание кризиса в государственной системе воспитания и образования. Уголовное право – это ultima ratio, то есть крайняя мера.

Когда главным аргументом в споре государства с двенадцатилетним ребенком становится тюремная решетка, это означает, что официальная образовательная, молодежная и социальная политика проиграли.

Бороться нужно не с плесенью, а с сыростью, с причинами: с кризисом института семьи и дефицитом подлинного просвещения.

Во-вторых, уголовные репрессии в отношении детей никак не повлияют на решимость взрослых «кукловодов». Для них дети – легко
заменяемый расходный материал и перспектива привлечения ребенка к уголовной ответственности их не остановит.

Те, кто читал Диккенса знают, что Фейгину из «Оливера Твиста» было совершенно все равно, поймают ли его малолетних наемных воришек, отправят ли их на каторгу, или даже на виселицу в соответствии с нормами «Кровавого кодекса».

Перемещая границу репрессий вниз, государство не решает проблему, а только расширяет круг обреченных. Современные «фейгины» из даркнета и зарубежных call-центров свои схемы так не закроют.

В-третьих, отечественная правоохранительная и судебная система не владеют инструментами ювенальной юстиции. Попытка пропустить ребенка через стандартный следственно-судебный конвейер разрушит личность задолго до приговора. Колонии, тюрьмы – фабрики профессиональных преступников. Нужно открывать школы, а не тюрьмы.

В-четвертых, ребенок идет на преступление не потому, что он тщательно изучил Уголовный кодекс и «просчитал» свою неподсудность. У него еще нет сформированного чувства отдаленного будущего и понимания масштаба тюремного срока. Он идет на преступление из бедности, страха, желания признания, безнадзорности и многих других обстоятельств своей жизни, управлять которыми должны родители и учителя, а не ФСИН.

Я идею снижения возраста уголовной ответственности не поддерживаю, а вот ужесточение наказания за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность было бы адекватной мерой.

P.S. Ну и конечно, в просвещении пора что-то менять, если детская преступность растет. А сажать за детей родителей – идея уж очень экстравагантная.