Современное общество имеет сетевую информационную структуру

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о значимости мессенджеров как средств социальной коммуникации.

Ради MAX россияне бросят iPhone и перейдут на Android, заявил глава «Ростелекома» на ПМЭФ Михаил Осеевский.

Забавно наблюдать, как российские чиновники много месяцев пытаются запрыгнуть в давно ушедший поезд формирования социальных сетей и мессенджеров. Одной рукой Минцифры пытается выстроить аналог китайского мессенджера WeChat — «Макс», нещадно используя административный ресурс, буквально силой продавливая его внедрение.

С другой мы видим процесс «вайлдберизации» экономики. При всем уважении к RWB, ее динамике и скорости роста, деловые практики этого конгломерата компаний сомнительны и вызывают массу нареканий у контрагентов: например, создание более благоприятных условий для китайских производителей в ущерб отечественным, практика задержки платежей селлерам и периодические новации со штрафами для ПВЗ. Тем не менее, имея не самый лучший бэкграунд, RWB также пытается войти на рынок мессенджеров.

Wildberries разрабатывает собственный мессенджер, который уже тестируется среди сотрудников для корпоративных нужд, сообщила глава RWB Татьяна Ким. RWB рассматривают вывод мессенджера на зарубежные рынки после его доработки.

И в общем-то понятно, почему торговцы и чиновники пытаются оседлать этот тренд. Соцсети перевернули традиционный мир пропаганды, коммуникаций и рекламы. Старые модели коммуникаций: спускать повестку сверху вниз через традиционные СМИ — больше не работают. Как и реклама на массовых площадках.

Этому способствует кардинальное изменение общества. Сегодня оно распалось на сотни социальных страт, культурных слоёв, профессиональных групп, поколенческих когорт, субкультур. Между 25-летним программистом, 50-летним рабочим, 35-летней предпринимательницей и пенсионером нет практически ничего общего, кроме паспорта. Каждая группа выбирает свои медиа, площадки, способы общения. В итоге современное общество имеет не иерархическую, а сетевую информационную структуру. Сотни технологических платформ, сотни тысяч независимых каналов транслируют информацию своей специфической аудитории.

В общем, новый мир уже наступил, а старые методы взаимодействия с людьми (электоратом, налогоплательщиками, потребителями) перестали работать. И тут, конечно, российских чиновников можно похвалить: спустя 10–15 лет они осознали, что потеряли контроль над каналами распространения информации. И хотя бы как-то пытаются восполнить пробел. Начала догадываться о значимости социальных сетей и Татьяна Ким.

Тем не менее, поезд уже ушел далеко. Рынок глобальных соцсетей уже сформирован, и ворваться на него новым игрокам вряд ли удастся. Даже такие гранды мировой цифровизации, как Google (YouTube на диаграмме есть, но это не соцсеть в традиционном понимании), Apple и Microsoft потерпели фиаско.

На этом фоне Telegram как сформированная глобальная корпорация с российскими корнями, наравне конкурирующая с FB, китайцами и другими транснационалами, приобретает огромную самоценность. Эту ценность сложно измерить деньгами (капитализациями), так как она вообще другого порядка. Это вопрос национальной безопасности, суверенитета и лояльности общества, а это вопрос легитимности власти.

И наверное, у Минцифры рано или поздно появятся технологии, позволяющие разгромить Telegram (хотя бы его российский сегмент): ломать не строить. Но технологий, позволяющих воссоздать эту компанию с эффектом масштаба, — уже нет. Для этого сильно упущено время.