Рейтинги лидеров Европы катастрофически снижаются

Политолог, руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, автор телеграмм-канала «Мир как конфликт», эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – о снижении электоральной поддержки западных лидеров.

Cоциологические опросы показывают катастрофическое снижение рейтингов лидеров Германии, Франции и Великобритании.

Канцлер Фридрих Мерц умудрился поставить достижение, которое войдёт в историю Федеративной Республики. 16% удовлетворённых против 83% недовольных – расклад, которого страна не видела много лет.

Парадокс Мерца в том, что он пришёл к власти на волне запроса на обновление после правления Олафа Шольца. Избиратель надеялся, что консерваторы вернут Германии уверенность. Вместо этого Мерц продемонстрировал, как можно консолидировать против себя практически всё общество. Левые его ненавидят за сдвиг вправо, правые – за нерешительность, центристы – за отсутствие стратегии, бизнес – за хаотичные сигналы.

Закономерный итог: личный антирейтинг Мерца тащит на дно всю партию ХДС/ХСС. Свято место, как известно, пусто не бывает – его активно заполняет «Альтернатива для Германии», которая на фоне этого хаоса выглядит уже не маргинальным пугалом, а единственной силой, чётко проговаривающей то, о чём многие думают. При этом до реальной смены власти АдГ пока далеко. Отсюда и ощущение безвыходности: Мерца не хотят, но он сидит в кресле, потому что альтернатива еще не созрела.

У Эммануэля Макрона дела обстоят немногим лучше. Президент, когда-то воспринимавшийся как свежий ветер, как «молодой реформатор», разбивший двухпартийную систему, сегодня напоминает несмешного клоуна, которого лупит даже собственная жена. Лишь 19% французов сохраняют к нему благожелательное отношение.

Французы не прощают Макрону пенсионную реформу, продавленную в нарушении Конституции, хаотичный роспуск Национального собрания, потерю парламентского большинства, разгон протестов и унизительное поражение на выборах от левого блока, который Макрон категорически не хотел пускать во власть.

Казалось бы, вот он идеальный момент для оппозиции. Марин Ле Пен и её «Национальное объединение» давно перестали быть маргиналами и превратились в первую политическую силу по числу мандатов, но системные силы продолжают блокировать им путь к реальным рычагам власти. Левые, в свою очередь, пребывают в состоянии перманентной гражданской войны: Меланшон грызётся с социалистами, социалисты — с зелёными, зелёные — с коммунистами. В сухом остатке: французы не хотят Макрона, но и заменить его некем, а коалиция меньшинства напоминает лебедя, рака и щуку.

Недалеко ушла и Великобритания. Лейбористы во главе с Киром Стармером пришли к власти под лозунгами «перемен» и «конца хаоса тори». Им понадобилось меньше года, чтобы растерять почти весь кредит доверия. Сегодня одобряют Стармера лишь 21% британцев, а 70% – откровенно критикуют.

Это феноменальный провал, учитывая, с какого старта начинали лейбористы. Избиратель, уставший от шумных скандалов Бориса Джонсона, бесконечных вечеринок на Даунинг-стрит и экономической турбулентности эпохи Лиз Трасс, надеялся на «тихую гавань». Он хотел получить профессионального управленца, который просто наведёт порядок и перестанет эпатировать публику. Стармер с его спокойным и уверенным имиджем казался идеальным кандидатом.

Но Великобритания получила серую посредственность. Вместо прорывов – вялая риторика, вместо смелых решений – бесконечные согласования, вместо роста уровня жизни – затягивание поясов. Лейбористы не предложили ничего, кроме «мы не тори» – а этого для управления страной оказалось катастрофически мало. При этом консерваторы после череды самоубийственных решений настолько деморализованы и раздроблены, что не могут играть роль реальной оппозиции.

Было бы слишком просто списать всё на личные качества Мерца, Макрона и Стармера. Да, все трое демонстрируют дефицит харизмы и стратегического мышления, но проблема лежит глубже персональных провалов. Мы наблюдаем системный кризис.

Десятилетиями европейский мейнстрим строился на формуле «рыночная экономика плюс социальные гарантии плюс атлантическая солидарность». Эта формула давала рост, стабильность и предсказуемость. Сегодня она не работает. Рынок не даёт роста из-за зарегулированности и энергокризиса, социальные гарантии схлопываются под давлением миграции и старения населения, а атлантическая солидарность превратилась в обузу, особенно после возвращения Трампа в Белый дом. Центристы не могут предложить ничего нового, потому что все их идеи были реализованы в 1990-е и 2000-е.

Внутри старых системных партий – выжженная пустыня. Все мало-мальски яркие фигуры либо ушли, либо были выдавлены, либо откровенно маргинализированы.

Радикальные правые растут по всей Европе – «Альтернатива для Германии», «Национальное объединение» во Франции, «Реформа» Фараджа одержала разгромную победу на муниципальных выборах, «Братья Италии» уже у власти. Но значительная часть общества всё ещё боится их прихода больше, чем продолжения текущего болота.

Годы перманентных кризисов – ковид, Украина, энергетический коллапс, инфляция – выжгли у европейского избирателя способность к энтузиазму. Люди устали верить обещаниям. Они не ищут «своего» кандидата – они просто хотят, чтобы всё это закончилось. Отсюда и рекордно низкие явки, и рост протестного голосования, и отсутствие позитивной повестки у кого бы то ни было.