Сегодня мы лидеры по числу законопроектов

Начало работы девятого созыва Госдумы отмечено созданием сразу двух новых комитетов: по искусственному интеллекту, а также по уголовному и административному законодательству. Последний сразу же выбился в лидеры по числу законопроектов — сейчас в работе у него свыше 120 инициатив. Для чего понадобилась новая структура, какие законопроекты у нее сейчас в приоритете, почему ее прозвали «комитетом по запретам» и оправдано ли это, «Парламентской газете» рассказал председатель комитета Юрий Петров.

Отсеять лишнее, определить приоритеты

— Юрий Александрович, еще в начале октября сообщалось, что в вашем комитете рекордное число законопроектов, доставшихся ему «по наследству» от прошлых созывов. Всего 112 штук. Так ли это на самом деле?

— Изначально председателем Государственной Думы Вячеславом Володиным было объявлено, что у нас в работе 114 законопроектов. Однако в скором времени эта цифра выросла до 122. То есть, 122 законопроекта у нас с самого начала работы реально были «на руках». И вы совершенно правы, наш комитет сегодня самый загруженный и заодно, насколько я помню, единственный, у кого в работе больше ста законопроектов. У ближайшего к нам по объему представленных инициатив комитет по труду, социальной политике и делам ветеранов — там их на данный момент меньше сотни. У комитета по государственному строительству и законодательству, откуда мы «вышли», 96.

— Комитет по уголовному и административному законодательству новый, он появился лишь в текущем созыве, выделившись из комитета по государственному строительству и законодательству. В чем смысл его формирования?

— Изначально идея была в том, чтобы немного разгрузить комитет по государственному строительству и законодательству под руководством Павла Крашенинникова. К концу работы восьмого созыва у него скопилось больше 200 законопроектов, и эта цифра все никак не уменьшалась несмотря на активную работу. Посчитали, что если разделить две зоны ответственности — государственное строительство и административное и уголовное законодательство, то процесс пойдет быстрее, и, соответственно, законодательные инициативы можно будет обрабатывать оперативнее и эффективнее.

— На данный момент комитет провел четыре заседания. Удалось ли полноценно наладить работу в условиях высокой загрузки?

— Сейчас аппарат комитета по моему запросу готовит справку, удалось ли нам добиться отрицательной динамики. То есть уменьшается ли общее число законопроектов в работе, прирастает ли, потому что новые законопроекты поступают быстрее, чем мы успеваем рассматривать старые. От этого, соответственно, и будем отталкиваться. Вообще сейчас у нас основная задача — уменьшить пакет инициатив. На прошлом заседании мы, в частности, рассмотрели девять законопроектов, на очередном — двенадцать. Так что рассчитываем в ближайшее время хотя бы снизить их число менее чем до сотни.

— Удалось ли выделить среди всех законопроектов ключевые, которым комитет планирует в будущем уделить особое внимание?

— Как я уже говорил, сейчас мы стараемся максимально отсеять законопроекты, которые можно провести по упрощенной процедуре. После этого уже планируем определить наиболее приоритетные, на которых сосредоточимся в дальнейшем. Так что пока об этом говорить еще рано. Единственное: по просьбе министерства юстиции сейчас в приоритетном порядке занимаемся законопроектом о судебной экспертизе, который изначально вносили еще чуть ли не в 2014 году. К нему были готовы заключения правового управления Госдумы и государственно-правового управления администрации президента. Законопроект планировали рассмотреть еще в апреле этого года, но по ряду причин не успели, и он также перешел в наш комитет. Сейчас мы вновь собираем по нему отзывы и заключения, чтобы в приоритетном порядке рассмотреть и, если все в порядке, одобрить и вынести на пленарное заседание.

Не «комитет по запретам»

— Ряд экспертов-политологов склонен считать ваш комитет индикатором, по которому можно будет судить, в какую сторону двигается российское законодательство. Вы согласны с такой позицией?

— Такое мнение имеет право на жизнь, если мы имеем в виду конкретно уголовное и административное законодательство. Глобальную политику страны наш комитет, конечно же, не определяет и не отображает.

— Еще одно негласное наименование вашего комитета — «комитет по запретам». Дело в том, что некоторые независимые эксперты склонны усматривать в его появлении признак того, что Россия планирует двигаться по пути ужесточения законодательства, увеличения числа запретов и ограничений. На ваш взгляд, подобное мнение оправдано?

— Тут все дело в не вполне правильном толковании и понимании наших задач. Основные вопросы, с которыми мы работаем, — это ответственность в том или ином виде. Ответственность в законодательстве по умолчанию устанавливается через запреты и ограничения. Не через поощрения же ее устанавливать, верно? Но при этом мы вовсе не обязаны поддерживать абсолютно все предлагаемые запреты и ограничения. Если мы на основании анализа и всестороннего обсуждения решим, что тот или иной запрет излишен или не нужен — конечно, мы будем его отклонять. Так что нет, появление нашего комитета никак не отражает «ужесточение» российской политики. Печать