Больше ФЭПов, хороших и не очень

Множится число околовластных «экспертных центров». В большинстве своем они представляют собой политтехнологические структуры с прицелом на возрожденные губернаторские выборы. А проблема шире — в России нет качественной политической экспертизы, есть только политтехнологии.

Число провластных «экспертных» структур в области политики в последнее время растет почти по экспоненте. «Ведомости» насчитали уже четыре. По данным издания, к Фонду развития гражданского общества бывшего главы управления внутренней политики администрации президента Константина Костина (это раз) и Институту социально-экономических и политических исследований (ИСЭПИ — это два), который возглавляет бывший замглавы того же управления Дмитрий Бадовский, присоединятся 3) фонд по проблемам муниципалитетов под руководством бывшего первого замрпеда ЦИК «Единой России» Валерия Гальченко и 4) фонд по работе с региональными СМИ и новыми медиа бывшего главы «Молодой гвардии Единой России» Руслана Гаттарова.

Раньше, при кремлевском политтехнологе Владиславе Суркове, в Кремле на региональных выборах работала (ну, почти) система «одного окна», в виде Фонда эффективной политики.
Там тебе был полный набор услуг по выборам и указанный их исполнитель. Отдельные виды услуг еще (скажем, исследования) распределялись КРОСу, соцопросы делали три известные полстерские структуры. Но львиную долю выборов получал ФЭП и далее уже искал или не искал субподрядчика.

Тут следует оговориться. Формально все четыре структуры — они про разное, это видно даже из названий. Ведь темы рассерженных горожан, региональных медиа, исследований развития политсистемы в свете вызовов новой и старой экономики и развития муниципалитетов слабо или даже никак не пересекаются. Фонд Бадовского вроде бы будет заниматься чем-то поглобальнее, Гальченко в недавнем прошлом был председателем Всероссийского Совета местного самоуправления, а фонд Костина вообще заявлен как практически научный проект по изучению новых городских сообществ.

Так вот и «Ведомостям» описали функционал расплодившихся центров — будут они, дескать, действовать сообща, каждый на своей поляне, а целью всего этого великолепия является восстановление на новом уровне рынка политтехнологических услуг.

Осуществлять, так сказать, консалтинг власти, с целью ее же, власти, самосохранения в стремительно меняющемся мире.
Это интересная точка зрения, но она вряд ли соответствует действительности. Во-первых, нельзя сказать, что рынок политтехнологических услуг так уж деградировал. Да, он сильно скукожился с отменой губернаторских выборов, падение, по некоторым оценкам, достигло 90 процентов в денежном выражении. Но даже на этом куцем рынке есть специалисты, и не только с приставкой «экс-чего-то-там из ЕР или АП». Во-вторых, та же АП и примкнувшая к ней ЕР наплодили специалистов новых, не всегда хуже старых. Кого стало меньше — так это полевиков, способных вести крупные кампании. Но эти люди точно появятся, в конце концов, можно нанять просто бывших военных — люди смекалистые и вполне справятся.

Во-вторых. Настоящего политконсалтинга, понятное дело, как не было, так и нет — все больше какая-то разводка с бесконечными и бессмысленными докладами плюс ведение предвыборных кампаний.

Вот и новые структуры — это история не про политические think tanks (за вычетом пока непонятной структуры Бадовского), какими они бывают «там, на Западе», а про относительно закрытый рынок предвыборных услуг. И про конкуренцию на нем.
Фонд Бадовского — отдельная тема. Дмитрий Бадовский и в администрацию шел с идеей организации в АП экспертного департамента. Фактически департамента политической экспертизы. Теперь, по всей видимости, попытается организовать «внешний экспертный департамент».

В части предвыборных кампаний никакой деградации не наблюдается. Возьмите любые выборы мэра — хотя бы выборы мэра Ярославля (помните, все тогда за оппозиционера Урлашова переживали) — и сравните с выборами губернатора n-области (той же Ярославской) лет эдак десять назад. Найдите 10 отличий. Нашли признаки деградации?

Потом — система ведь как работает? Перенесемся мысленно в относительно далекий 2014-й год. Вы, скажем, средний бизнесмен (предположим, что в 2014-м году еще есть частный бизнес), но с амбициями. И захотелось вам чего-то большего — статуса государственного деятеля, например. Приходите вы к знакомому в Администрацию президента и говорите что-то вроде: «Тут у вас выборы в Мосгордуму намечаются. Хотел бы я депутатом избраться. Я вот две денюжки принес, одну тебе, другую - начальству, чтобы вы меня официально утвердили». А он в ответ: «Старик, есть такая тема, надо бы тебе политтехнологов найти. Есть у нас тут ребята...»

А дальше полнейший сюр. Новые медиа про Москву? Да. Стратегическое планирование надо — ну, вроде тоже. Рассерженные горожане рассержены? Еще как! Муниципалитеты... ну в общем примерно понятно. То есть он вам, что, впаривает пакет из услуг четырех контор сразу и ждет, что вы заплатите в четыре раза больше? Нет, как врач, который не прописывает четыре однотипных лекарства, а прописывает то, за которое ему уже заплатил представитель фармакологической компании, то есть «экспертного центра».

Ну или он порекомендовал вам сразу четыре конторы, а вы, как полнейший лох, на эту фигню купились. Дальше будет просто: условный Костин подойдет к вам на первой же встрече и скажет «У Бадовского — полная лажа, а не стратегия. Вот есть у меня один человек...» В общих чертах понятно. А рядом еще пляшут рекомендованные вам знакомыми бизнесменами «независимые политтехнологи» (условные Минченко и Виноградов) и поют старинную песню про «птицу счастья завтрашнего дня». В общем — сказка эта про «работать сообща».

Оживление на рынке политтехнологий понятно: выборы губернаторов возвращаются и застолбить на рынке нишу — нормальное желание.
Тем более, если приклеить на лоб ярлык и вывесить огромный креативный плакат (на манер «болотных», только в сто раз больше) «Прикремлевский Экспертный Центр». Можно даже без «экспертный» - полный ПЦ получается.

С политической экспертизой, между тем, беда. Никто из околовластных политологов и социологов не предсказал «бунта рассерженных горожан». Никто так и не объяснил толком, что же случилось на Болотной площади в декабре. И тем более, что с этим делать. Растерянная, а затем репрессивная реакция власти - она ведь и от отсутствия внятной экспертизы. «Произошло то-то. Варианты решения такие-то. В случае форс-мажора вскрыть пакет номер 3». Такого «экспертного центра» вообще нет в России.

Болотная площадь наглядно продемонстрировала кризис российской политологии и социологии, а не политтехнологий. А кризис этот во многом и случился от того, что политология и социология стали политтехнологиями, а не академическими дисциплинами. Печать