Педсовет безопасности власти

Общественная палата проверяет появившиеся в СМИ сообщения о том, что учителей и преподавателей вузов Москвы заставляют выходить на митинг в поддержку Путина. А выйдут ли они добровольно, без всякого давления? Ответ не столь очевиден, как кажется.

В Интернете уже который день муссируются слухи, что директорам столичных школ, которые не смогут заставить учительские коллективы выйти 4 февраля на акцию в поддержку кандидата в президенты Владимира Путина, может быть отказано в финансировании. Руководители учебных заведений давление сверху отрицают, однако их подчиненные уверяют, что им очень рекомендовали сходить на митинг. Так или иначе, школьные учителя, похоже, окончательно становятся той социальной группой, которую, прямо или косвенно шантажируя потерей работы и зарплаты, легко можно мобилизовать на нужные власти действия.


Рассказы о селекторном совещании Департамента образования Москвы появились в блогах еще 28 января: «Председательша профсоюза учителей объявила, что профсоюз выводит 4 февраля 30 тыс. своих членов на Поклонную в поддержку Путина», — написал пользователь taki-net у себя в «Живом журнале». В понедельник корреспонденту сайта Газета.Ru в двух школах подтвердили, что учителей обязали принять участие в акции на Поклонной горе. Тут же заместитель министра образования и науки Игорь Реморенко написал в «Фейсбуке»: «Был на этом селекторе лично. Не было распоряжения. Вранье». Но 31 января в «Новую газету» позвонила завуч одной из школ и рассказала, что в Зеленограде обязали директоров отправить на Поклонную по семь человек от школы.

Напомним, 30 января учителя сразу нескольких школ Москвы заявили, что их вынуждают идти на Поклонную гору митинговать за Путина. СМИ писали, что от каждого образовательного учреждения требуют обеспечить присутствие 10—15 человек. В Департаменте образования столицы эту информацию опровергли, но сообщениями заинтересовалась Общественная палата РФ, попросив всех, кого эта проблема коснулась, позвонить на специальную горячую линию.

Как бы ни закончилась история с организацией «анти-болотных» акций 4 февраля с участием педагогов, ясно, что именно они (сразу же вслед за чиновниками) стали той социальной группой, которая обеспечивает нужные власти результаты выборов и массовость на разного рода мероприятиях.

В Москве 3374 избирательных участка. Из них 2863 — в образовательных учреждениях, 124 — в учреждениях культуры. Работают в участковых избирательных комиссиях тоже в основном учителя. Так что именно они прикладывают руку к фальсификациям или просто молчаливо присутствуют при них.

Об учителях, как и о врачах, принято говорить как о наиболее обездоленных: политики, особенно оппозиционные, привычно обещают поднять им «нищенскую зарплату». Все это так, но с одной оговоркой: речь идет о педагогах с периферии. Московские же работники общеобразовательных заведений последние несколько лет отнюдь не бедствуют.

Работающий на полную ставку школьный учитель получает не меньше 40 тыс. рублей в месяц со всеми надбавками. Добавьте сюда бонусы за классное руководство, продленку и разряд — получите тысяч 50. А директор и завучи имеют и того больше.

С введением обязательного ЕГЭ возможностей подработать у педагога хоть отбавляй. Большая часть из них имеют неплохой доход с репетиторства, один час которого в столице стоит от 800 до 1,5 тыс. рублей. Безусловно, многие педагоги действительно честно готовят детей к экзамену, но немало и таких, которые намеками объясняют родителям, что, мол, лучше бы их чаду походить на индивидуальные дополнительные занятия, иначе…

И директор школы в этой ситуации — царь и бог. Он может дать классы, которые готовятся к ЕГЭ, и тем обеспечить приработок лояльным сотрудникам, а может ограничить учителя работой в 5—6-х классах. Может дать 14-й разряд — чем выше разряд, тем больше зарплата, — а может стопорить на 10-м, и так далее. Поэтому ясно, что любая устная просьба директора — например, сходить на митинг — расценивается как приказ.

Нельзя забывать, что более 90 процентов педагогов — женщины, часто с неудавшейся личной жизнью. (Ученые давно доказали, что преподавание формирует специфические личные качества, причем, что интересно, во всем мире у учителей средней школы одинаковые личные проблемы.) Их основное качество — терпение, без него на такой сложной работе не продержишься. Вот это терпение, переходящее в пассивность, помноженные на страх потерять работу, и не позволяют им отказаться не то что от категорических требований — закрыть глаза на нарушения во время голосования, — но и от «рекомендаций».

Можно возразить, что в регионах учителя получают копейки. Да, это правда, но нельзя забывать, что каждый российский областной центр имеет свой педагогический вуз. Людей с дипломами педагогов множество, а вот работы для всех не хватает. Цепляясь за пусть и маленькую, но регулярную зарплату, педагоги в глубинке почти безоговорочно слушают и своих директоров, и управу, и власть вообще. Ведь в населенном пункте, где всего две-три-четыре школы, правдолюбец, обремененный семьей, мгновенно станет персоной одиозной и больше работу не найдет.

Вот так постепенно из моральных воспитателей детей учителя превращаются в идейных конформистов, заражая этим и своих учеников. Последствия этой современной российской педагогики придется пожинать не одному поколению россиян.

Комментирует Дмитрий Быков, журналист, писатель

Если профессию угнетать, смешивать с грязью и деморализовывать на протяжении многих лет, как это случилось с учителями, то было бы странным ожидать или требовать того, чтобы люди воспряли в одночасье.

Учителя и врачи — две категории граждан, труд которых всегда должен быть высокооплачиваем и престижен, ведь именно от них зависит будущее нации. В России же они превращены в вечно нищих, просящих подаяния, тотально зависимых людей. Поэтому у нас такие городские поликлиники и школы. Это трагедия.

Не стоит ждать и того, что учителя сейчас начнут докладывать по телефону о попытках привлечь их в принудительном порядке к участию в митингах в поддержку власти. К примеру, в день московского митинга на проспекте Сахарова их заставили сделать внеплановые контрольные для своих учеников, чтобы те не присоединились к протестующим. И все учителя на это спокойно реагировали, кроме педагогов нескольких частных школ.

Так что в нынешних условиях протестной активности от учителей не придется ждать в ближайшие лет пять.

Социальная уязвимость учителей чрезвычайно высока. Каждого из них можно легко «выкинуть за порог», и непонятно, чем он в этом случае будет заниматься, на что жить. Учителям нужно создавать реальные мощные организации — профсоюзные, политические — для защиты своих прав. Только тогда можно будет вести настоящую борьбу за свои права. Но это дело будущего.
Печать