Новый марш оппозиции поднял десятки тысяч. "Марш против подлецов" перегнал "Марш миллионов"

На марш против так называемого "закона Димы Яковлева" собралось, по данным организаторов, порядка 30 тысяч человек, а по мнению полиции - 7 тысяч участников. Люди прошлись по бульварами с портретами депутатов и сенаторов и спокойно разошлись у Садового кольца.

Акция против закона, запрещающего усыновление сирот-инвалидов американцами, стала самым многочисленным оппозиционным мероприятием за последнее время. Хорошую явку можно было предсказать уже по дороге на Пушкинскую, где начинался сбор участников. В руках многих пассажиров метро были плакаты, осуждающие депутатов, сенаторов, президента: это напоминало движение людей на самые массовые по явке акции декабря 2011-февраля 2011 года.

На Пушкинской стали собираться примерно с 12 часов дня: организаторы подкачали и двусмысленно указали в приглашениях на шествие, время сбора 13 часов. Многие признавались, что именно это время сочли временем начала движения. На самом деле шествие стартовало в 14.00. К тому времени активисты подзамерзли.

По традиции (а место сбора на Пушкинской стало уже традиционным) собравшиеся разделились на колонны по убеждениям, стояли они по разную сторону бульваров. Либерально-правая колонна была намного представительней левой.

Уже перед рамками стало очевидно, что организаторы не стали отказываться от идеи пронести портреты депутатов и сенаторов, голосовавших за закон Димы Яковлева. Против этого выступали некоторые оппозиционные политики, например, Илья Яшин, которые видели в этом отголоски шествия прокремлевских молодежек с портретами оппозиционных лидеров и правозащитников. Портреты эти тогда были растоптаны. С изображениями парламентариев такого не произошло.

Впрочем, некоторые депутаты и сенаторы заслужили перевернутых изображений, критерии выбора персон для этого определить не удалось.

"Так уж получилось", - развел руками один из плакатоносцев.

Писатели, пришедшие на акцию, разделились по колоннам. Дмитрий Быков оказался в рядах правых. Он был без шапки и в дубленке нараспашку.
"Зачем мне шапка? Волосы есть!", - заявил Быков заботящемуся о его здоровье почитателю таланта.


Борис Акунин и Лев Рубинштейн примкнули к левым.

Люди о причинах своего прихода на акцию говорили так: "Нельзя было не выйти". Так говорили и молодые люди, и пенсионеры. Все ждали, что акция будет многочисленной.

"Много придет! Повод есть", - отрезала женщина с ребенком, прогнозируя явку.

Это было так: в головах колонн люди стояли очень плотно, путь им преграждала техника для уборки улиц. В 14.00 машины дали задний ход и люди пошли.

Поток напирал, в левой колонне звучали барабаны националистов-родноверов левого же толка в меховых шапках (они успели засветиться на Русском марше).
"Не думал, что будет так много! Сколько здесь? Не меньше 15 тысяч!", - говорил пожилой мужчина, наблюдая за шествием с горки.


Народу было действительно намного больше, чем на той же прогулке писателей, люди двигались, а хвоста колонн все не было видно. Скорее всего, в акции участвовало не менее 25 тысяч человек (организаторы заявят о 30-40 тысячах, полиция примерно о 10).

Люди скандировали "Позор!", митингующие часто поминали недобрым словом депутата Госдумы Андрея Исаева, заявившего, что участников марша "загонят, куда Макар телят не гонял", а участие в марше покажет, кто на деле является гражданами России.

Попутно велся сбор подписей за роспуск Госдумы, инициированный "Новой газетой".

Шествие длилось примерно час: активисты дошли до Садового кольца в районе пересечения с проспектом Сахарова. Оставаться на улице никто не собирался, даже Сергей Удальцов, который несмотря на холод был в короткой черной куртке и черных очках (день был непогожий).

"Сегодня мы мощно вышли. Надо решить, когда собраться в следующий раз – в марте, в апреле?", - спрашивал Удальцов, хотя вокруг него столпились, в основном, журналисты.

Алексей Навальный с прессой почти не общался: окруженный операторами и фотографами он быстро проследовал к выходу.

Примерно за полчаса проспект Сахарова почти обезлюдел: активисты говорили о желании выходить снова и снова. Реакции от власти на свои действия, они правда уже не ждут, или ожидают нового давления. Печать