Это не «цифровой конец», это новый рынок

Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о новых условиях работы с цифровым креативом.

18 марта Госдума приняла поправки, которые многим показались «цифровым концом света». Запрет на образы умерших, блокировка нейросетей, чистка вымышленных персонажей – со стороны кажется, что у политтехнологов отобрали все инструменты.

344 голоса «за», 54 – «против», один воздержался. Красивая цифра для заголовков.

Но давайте честно, в этой истории есть только одна сторона, которая проиграет, и это не мы.

Что на самом деле произошло? Законодатели решили – если запретить инструменты, то исчезнут и смыслы. Если убрать Ленина из агитации КПРФ, партия вдруг станет современной. Если заблокировать нейросети, кандидаты начнут говорить с людьми живым языком. Если объявить войну «цифровым призракам», выборы станут честными.

Это милая, почти трогательная наивность.

Реальность номер один – спрос на креатив не исчезает. Запреты работают ровно до первого человека, который понимает: «нельзя» – это не про возможность, это про риск. А риск – это базовая валюта нашей профессии.

Раньше нейросети были просто удобным инструментом. Теперь они становятся валютой мастерства. Тот, кто умеет генерировать контент так, что его не отличить от реальной фотосессии, и чей «цифровой след» не спалит ни один детектор ИИ, будет стоить в десять раз дороже, чем вчера. Дешевый ИИ-креатив умрет, элитарный – расцветет.

Реальность номер два – «мертвые» уходят, чтобы вернуться живыми. Запрет на образы ушедших – это удар по тем, кто паразитировал на чужой харизме. Да, КПРФ лишилась Ленина как «восковой фигуры». ЛДПР – исторических отсылок к Жириновскому.

Но что это значит на практике? Это значит, что теперь любой намек, любой символ, любой визуальный код, отсылающий к этим фигурам, но не использующий их прямо, становится произведением искусства. Цитата без кавычек. Образ без портрета. Дух без тела. Вот где настоящая игра. И играть в нее смогут только те, кто понимает семиотику, а не просто вбивает промпты в Midjourney.

Реальность номер три – вымышленные персонажи никуда не денутся. Юристы будут ломать копья, трактуя, что такое «вымышленный образ». Любой маскот, любой аллегорический герой – это вымысел. Но запретить метафору невозможно. Если завтра в ролике появится «дедушка, который помнит справедливость» – это вымышленный персонаж или собирательный образ? Если он нарисован от руки, а не сгенерирован сетью – это попадает под закон?

Добро пожаловать в мир, где побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, чьи юристы тоньше чувствуют формулировки.

Данный закон создает дефицит. А дефицит, как известно, рождает ценность. Раньше агитацию мог сделать любой студент с доступом к нейросети. Теперь агитацию будут делать профессионалы, которые понимают:

– как обходить детекторы ИИ;

– как работать с символами без прямых цитат;

– как вкладывать смыслы в образы, которые формально не нарушают ни одной буквы закона;

– как строить личный бренд кандидата, потому что прикрыться «дедушкой Лениным» больше нельзя.

Кампании станут дороже? Да.

Кампании станут сложнее? Безусловно.

Кампании станут скучнее? Только у тех, кто не умеет думать.

Это не конец эпохи. Это конец эпохи любителей. Начинается эпоха мастеров, умеющих работать в тотальных ограничениях.

Чем выше забор – тем ценнее лестница. Чем жестче запрет – тем дороже обход.