Жители Алтая могут почувствовать себя чужими на «празднике жизни»

Парламент Республики Алтай одобрил федеральный законопроект об открытии в регионе игорной зоны. Ее планируется разместить рядом с курортом Манжерок, где турпоток достиг 1 млн человек в год. Глава республики Андрей Турчак заявил, что игорная зона позволит создать дополнительно 1 тыс. рабочих мест. Предполагается, что реализация проекта принесет региону доход до 300 млн рублей. Однако звучат опасения, что это может вызвать ухудшение криминогенной обстановки в регионе.

Политконсультант, представитель РАПК в Сибири, эксперт Центра ПРИСП Игорь Кузнецов – о возможных социальных последствиях открытия в Республике Алтай игорной зоны.

Опасения оппозиции и общественников – простой и эмоционально понятный аргумент, эксплуатирующий стереотипы 1990-х о том, что «казино – значит бандиты». Однако если смотреть на реальность сегодняшнего дня и современную российскую практику, то понятно, что эти страхи сильно преувеличены.

Современные игорные зоны в России показали, что они не становятся новыми центрами преступности. Тут все как раз наоборот: это территории с беспрецедентным уровнем безопасности. Игорная зона в Манжероке планируется как часть курортного кластера, где находится отель премиум-класса. Это закрытая экосистема с видеонаблюдением, собственной службой безопасности и фейс-контролем. Криминал там невыгоден операторам бизнеса, так как их главный актив – это репутация и безопасность гостей.

И ценник, и логистика курорта сразу отсекают маргинальную аудиторию. Здесь если и есть теоретические риски, то не в грабежах, а в сопутствующих теневых сферах, например в попытках организации проституции или нелегального кредитования игроков. Но, учитывая, что Манжерок фактически вотчина Сбера и находится под пристальным вниманием федералов и лично Андрея Турчака, силовое прикрытие там будет образцово-показательным. Поэтому аргументы оппозиции носят скорее популистский характер. Реальная проблема может быть совсем не в криминале, а в потенциальном социальном раздражении местных жителей, которые могут чувствовать себя чужими на этом празднике жизни из-за высоких цен.

Что касается заявления Андрея Турчака про 1 тыс. рабочих мест, это важный KPI для федерального центра и красивый медийный лозунг для жителей. Однако реализация этой задачи столкнется с серьезными структурными проблемами рынка труда республики. Алтай – регион малочисленный. Найти здесь 1 тыс. человек, готовых сразу выйти на работу в сервис высокого класса, практически невозможно. Местный рынок труда физически не располагает таким количеством свободных специалистов нужного профиля. А региональная система образования пока не заточена под массовый выпуск таких кадров.

Проблема будет решаться на первых этапах через вахту: ключевой и средний персонал придется завозить из других регионов, что создаст дополнительные расходы для инвестора. Скорее всего, из обещанной 1 тыс. мест жители республики в первое время займут позиции линейного персонала – водители, охрана, уборка, помощники, а высокооплачиваемые позиции достанутся приезжим специалистам.

Андрею Турчаку, как опытному политику, важно не просто озвучить цифру, а показать качественную структуру этой занятости. Если местные увидят, что в игорной зоне работают только приезжие, а им досталась роль уборщиков, это может вызвать социальное напряжение, которое оппозиция использует гораздо эффективнее, чем мифы о криминале. Так что главный вызов проекта – не бандиты, а интеграция такого бизнеса в традиционный и спокойный для многих уклад Алтая без ущерба для репутации власти.