Сезон охоты на танкеры

Политолог, первый заместитель председателя комиссии ОП РФ по общественной экспертизе законопроектов и иных нормативных актов, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов - о том, как мировой океан становится новым фронтом гибридной войны.

В последние месяцы 2025 года глобальная турбулентность в международных отношениях перешагнула опасную черту и выплеснулась в область мировой нефтяной торговли.

Долгое время санкционная борьба велась преимущественно в юридической плоскости: наиболее распространенным инструментом давления стало внесение кораблей в черные списки, для которых закрывался доступ к портовой инфраструктуре ключевых стран-импортеров.

Обход подобных ограничений годами осуществлялся с помощью так называемого "теневого флота" — старых танкеров с отключенными транспондерами.

Недавний инцидент с захватом танкера в Карибском море стал поворотным моментом: вместо экономического давления в ход пошли силовые аргументы, а нейтральные воды перестали быть безопасным местом для торгового судоходства.

Захват танкера у берегов Венесуэлы

10 декабря США захватили у побережья Венесуэлы танкер Skipper, перевозивший около 1,85 млн баррелей венесуэльской тяжелой нефти сорта Merey на Кубу. Операция была проведена с участием Береговой охраны, ФБР, Министерства внутренней безопасности и других силовых ведомств США в соответствии с федеральным ордером Минюста страны.

Формально судно шло под гайанским флагом, однако власти Гайаны впоследствии заявили, что танкер Skipper не числится в национальном реестре, а флаг страны использовался незаконно. Как оказалось, ранее судно было зарегистрировано под названием Adisa и ходило под флагом Панамы, а еще в 2022 году было включено в санкционные списки Минфина США.

Генпрокурор США Пэм Бонди заявила, что судно якобы годами "использовалось в схемах по финансированию террористических организаций за счет продажи нефти". По версии американских властей, судно было связано с сетью перевозчиков, использовавших оффшорные компании на Маршалловых островах и в других юрисдикциях для экспорта венесуэльской и иранской нефти в обход международных санкций.

В настоящее время танкер конвоируется в Хьюстон для разгрузки и прохождения юридических процедур. Примечательно, что Вашингтон не скрывает свое намерение продолжить захват кораблей, задействованных в экспорте венесуэльской нефти.

Ответ Ирана

12 декабря, спустя 48 часов после захвата танкера Skipper, иранские силы захватили в Оманском заливе "иностранный танкер" с 6 млн литров дизельного топлива на борту: Тегеран обвинил экипаж судна в контрабанде и нарушении правил судоходства, указав на отключенные навигационные системы судна.

На фоне действий США эпизод явно выглядит как демонстративный сигнал о готовности Тегерана использовать контроль над критическими морскими узлами (https://t.me/aasafov/3020) как инструмент политического давления.

Секретная операция в Индийском океане

Сразу после упомянутых событий в издании The Wall Street Journal был опубликован материал, посвященный аналогичному инциденту в акватории Шри-Ланки.

Еще в ноябре этого года в акватории островного государства американский спецназ высадился на борт торгового судна, шедшего из Китая в Иран: в отличие от инцидентов с танкерами, целью было оборудование двойного назначения, которое предположительно было предназначено для иранской ракетной программы.

В результате операции американские военные уничтожили груз, после чего судну позволили продолжить путь.

Прогнозы

Все 3 эпизода указывают на опасный дрейф международной политики в сторону узаконенного пиратства. Ранее ужесточение санкций приводило лишь к тому, что экспортеры "уходили в тень", используя систему подложных документов, осуществляя перевалку нефти в открытом море и т.д.

Долгое время этот статус-кво устраивал глобальных игроков: многие страны молчаливо допускали (а иногда и поощряли) существование "серых схем", опасаясь дефицита энергоносителей и неконтролируемого разгона инфляции.

Однако переход США и Ирана к тактике физического захвата судов подводит черту под этим негласным консенсусом.

Экономическая целесообразность уступает место геополитическим задачам, превращая мировую логистику в еще одну зону боевых действий и тем самым кратно повышая риски для всех участников рынка.