Что получают страны, когда открывают двери перед мигрантами

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – о миграционной политике в разных странах мира.

Миграционная политика – зеркало, в котором каждое государство видит собственные страхи и ошибки. Открывая границы, одни надеялись на культурное обогащение и экономический рост, другие – на гуманитарный эффект. Но в реальности одни получили уличную преступность, другие – политический крен вправо, а третьи – просто хорошо управляемую трудовую силу без шанса на интеграцию.

Сегодня, когда дебаты на эту чувствительную тему вновь захватывают повестку – от Европы до Украины будущего – важно ответить на вопрос: что именно получает страна, когда говорит мигрантам «добро пожаловать»?

Швеция: гуманизм и реалии

Что хотели. Однажды Швеция выбрала путь самого последовательного «гуманитарного государства» Европы. Объявленная властями страны политика открытых дверей была не просто декларацией – приверженность этой идее стала чуть ли не частью национальной идентичности.

Приему беженцев сопутствовали обширные программы интеграции, щедрые пособия и активное поощрение культурной адаптации новых граждан. Предполагалось, что приезжие, спасенные от войн и бедности, будут благодарны и станут частью «новой шведской нации».

Что получили?

К середине 2010-х стало ясно: «плавильный котёл» не заработал. Появились этнические анклавы, где шведские законы действуют слабо. В ряде районов страны наблюдается резкий рост насилия, фиксируется появление этнических уличных банд, и как ответ – радикализация местной молодежи. Некоторые мигрантские общины и вовсе не предприняли попыток интегрироваться, отказавшись от базовых шведских ценностей, включая равноправие, светскость и гендерное равенство.

Как реагирует общество?

В Швеции началось переосмысление своей открытости. Усилилось политическое влияние консервативных сил. Даже левые партии стали говорить о «разумных ограничениях». Политическое табу на критику миграции разрушено. Сегодня в обществе – тревога, усталость, растущая поляризация.

Германия: мораль vs безопасность

Германия, открыв в 2015 году шлюзы мигрантам, исходила из нескольких предпосылок: восполнить дефицит рабочей силы, утвердить моральное лидерство Европы и показать пример «осознанного мультикультурализма». Символом этого подхода стала канцлерин Меркель со своей фразой «Мы справимся!».

Что получили?

Справиться не удалось. Многие мигранты не приняли ценностей немецкой модели жизни. Преступность, культурные конфликты, рост нагрузки на правоохранителей, нехватка преподавателей и социальных работников – все это дало о себе знать в первые же годы реализации «инициативы».

В некоторых землях, особенно в восточных, отличающихся собственным историческим опытом и меньшей терпимостью, напряжение переросло в политический протест.

Как реагирует общество?

Восточная Германия всё чаще голосует за «АдГ» – партию, критично настроенную к проводимой властью миграционной политике. При этом центр и запад по-прежнему склонны к компромиссам. Германия разделилась: одни считают открытость достоинством, другие – смертельной ошибкой.

Нидерланды: наказуемая «инициатива»

Голландцы считаются одним из самых либеральных народов Европы. Их миграционная политика – это попытка сочетать мультикультурализм с контролем, дать беженцам шанс, но при этом интегрировать их в строгую правовую и трудовую систему.

Что получили?

В 2023-м выиграла партия Герта Вилдерса, резко критикующая миграцию. Однако формирование кабинета шло с трудом, в итоге правительство было сформировано без участия самой победившей партии. Оно продержалось менее года, распалось из-за разногласий по поводу миграционной реформы.

Как реагирует общество?

Все указывает на то, что на следующих выборах Партия свободы вернется с удвоенной поддержкой. И уже без сомнений будет формировать повестку: более жесткий контроль, новые ограничения, вплоть до депортаций. Нидерланды выбрали «разворот вправо» во многом именно из-за кризиса доверия к старой модели управления миграцией.

США: а плавит ли «котел»?

Америка десятилетиями строила себя как страну мигрантов. От тематического музея на острове Эллиса до проходного двора на мексиканской границе работали на идею, что любой может стать американцем, если захочет.

Предполагалось, что иммигранты «оставят свое прежнее и примут американское»— язык, флаг, Конституцию, правила, образ жизни.

Что получили?

Не сплав, а «сэндвич». Улицы городов говорят на десятках языков. Анклавы живут по своим «законам». Миллионы нелегалов – без прав, но и без страха перед депортацией. Именно в этом контексте Дональд Трамп опять пришел к власти, пообещав среди прочего «построить стену».

Как реагирует общество?

Общество расколото. Для одних – Америка должна быть убежищем. Для других – крепостью. У этих полюсов нет шансов договориться. Между ними широкая полифония встревоженных граждан и миллионы нелегалов, готовых нелюбимую новую родину «ушатать». А на вопрос, кого же пресловутый «котел» всё-таки переплавил, уже давно нет внятного ответа.

Персидский залив: «феодально», но эффективно!

Страны Персидского залива исходили из простого расчёта: нужны рабочие руки - завезем. Никаких танцев вокруг интеграции, мультикультурности и «прав приезжих». Критерии возможности мигранту оставаться в стране просты: только контракт, только результат.

Стройка, обслуживание, нефть, логистика – всё работает благодаря прибывшим из-за рубежа.

Что получили?

Рабочие из Индии, Бангладеш, Филиппин составляют до 80–90% населения в некоторых странах (ОАЭ, Катар). Эти люди не имеют гражданства, не могут претендовать на политические права и находятся в полной зависимости от работодателя.

Модель напоминает «неофеодализм», но она эффективна и стабильна – пока есть нефть и деньги.

Как реагирует общество?

У самих граждан – полное удовлетворение: мигранты не мешают, не влияют, не претендуют. Система жесткая, но прозрачная. Единственная уязвимость – зависимость от внешнего давления: Запад уже критикует это как «модернизированное рабство».

Россия: в поисках баланса

В 2000-х Россия нуждалась в дешёвой рабочей силе. В 2010-х – в компенсации демографической ямы. Политика была реактивной: квоты, программы переселения соотечественников, паспортизация с биометрией и прочие «меры».

Четкого понимания, как интегрировать миллионы людей в российское общество, не было. Нет его и сейчас.

Что получили?

Рост теневой экономики, этнические анклавы, преступность, радикализм, случаи терроризма. Выбором многих приезжих является сохранение «языкового барьера», провокация культурных и бытовых конфликтов. Но при этом экономический эффект заставляет власть стыдливо отводить взгляд от проблем, ведь многие сферы (стройка, ЖКХ, сельское хозяйство) держатся именно на мигрантах.

В последние годы идет движение к ужесточению контроля. Начинает формироваться модель выборочной миграции. Но проблемы остаются, а в некоторых вопросах даже нарастают.

Как реагирует общество?

Уровень тревожности высок. Особенно после инцидентов с терактами и резонансными преступлениями, совершенными мигрантами, их участие в радикальных течениях, насаждаемой среди наиболее активной части приезжей молодежи религиозной нетерпимостью.

В обществе усиливается запрос на «более русский облик улиц», но при этом многие не готовы отказаться от «гастарбайтеров, подметающих двор». Клубок накопившихся противоречий не так-то просто распутать.

Украина: ловушка «послевоенного восстановления»

После окончания боевых действий Украина станет объектом масштабной программы восстановления. Это откроет возможность для тысяч активных молодых людей «неславянского» происхождения, включая всевозможных радикалов, проникнуть на территорию ослабленной страны под видом «дефицитных специалистов» и устроить криминальный беспредел.

Европейские правые видят в этой ситуации возможность избавиться от своих мигрантов и цинично об этом заявляют. В результате, при слабом контроле, коррупции и поддержке ряда зарубежных интересантов на Украине возможно формирование множества исламских анклавов, готовых к выстраиванию параллельной «системы влияния».

На фоне ослабленного государства, истощенного общества и равнодушного внешнего управления вероятность внедрения в страну радикалов гораздо выше, чем это было бы в мирное время. Возникновение «халифата под прикрытием стройки» – не сюжет для фильма, а реальная политическая проблема, которая может возникнуть на Украине уже завтра.

Печать