Столкновение постмодерна с реальным миром

Сооснователь и редактор проекта «Ватфор» Сергей Полетаев - об утрате иллюзий с началом СВО.

Начавшаяся 24 февраля 2022 г. специальная военная операция (СВО) на Украине запустила цепочку процессов, которая привела к глобальному конфликту, в политическом и экономическом плане по масштабам сопоставимому с мировыми войнами. Вероятно, мы находимся в начальной фазе этого конфликта, с течением времени в него будет вовлекаться всё больше игроков, однако некоторые выводы можно сделать уже сейчас.

Минувший год стал годом столкновения постмодерна с реальным миром. Практически все прямые и косвенные участники украинского кризиса строили свою внутреннюю и внешнюю политику на теоретических, весьма идеологизированных построениях, на выдаче желаемого за действительное, и чем в большей степени – тем тяжелее оказываются для них последствия.

Рассмотрим основных игроков.

Россия

Первая и главная наша иллюзия – о договороспособности контрагентов. Всё постсоветское время мы пытались разрешить на Украине миром, исходя из того, что так будет лучше для всех: Запад на границе с ведущей ядерной державой получит предсказуемый пояс безопасности и понятные правила игры вкупе с высокой степенью влияния на Украину; Европа в дополнение сохранит и усилит связи с Россией как с главной ресурсной базой и обширным рынком сбыта; Украина получит возможность мягкой интеграции в Европу при сохранении глубоких экономических и культурных связей с Россией, ну а Россия, кроме дальнейшего постепенного встраивания в западную и в первую очередь в европейскую систему (вплоть до симбиоза), сохранит влияние на Украину и гарантию дружественной политики Киева по отношению как к Москве, так и к многомиллионному русскому населению на Украине.

Тем не менее вся история постстоветской Украины – это история обратного движения (об этом ниже); движение это стало необратимым с 2014 г., и последовательное игнорирование данного факта, попытки переупрямить масштабный исторический процесс договорённостями то с Киевом, то с Западом привели нас к СВО. Что именно пошло не так в конце февраля, мы узнаем нескоро. Но если Москва ставила цель решить украинскую проблему по грузинскому сценарию – малой кровью и в течение нескольких дней, цель эта, очевидно, достигнута не была.

Создававшийся тридцать лет антироссийский форпост оказался весьма крепким и готовым биться даже ценой собственного уничтожения – опять же, вопреки здравому смыслу, как его понимают в Москве.

Хотелось бы верить, что иллюзии Москвы развеялись окончательно, и наше военно-политическое руководство более не надеется на здравомыслие Запада и Киева. Однако пока ход СВО говорит скорее об обратном: после февральского броска наступательные действия ведутся только в Донбассе, причём не по всему фронту, а на локальных участках – главным образом силами ЧВК и бывших народных милиций республик. Есть ощущение, что в течение года мы не очень понимали, что делать дальше, как будто ждали, что противнику надоест раньше, чем нам, и он наконец начнёт договариваться по-настоящему.

Вторая наша иллюзия – это боевые возможности армии. Действия Вооружённых сил России (ВС РФ) в ходе СВО в патриотической среде принято ругать. Но следует понимать, что со времён сердюковской реформы наша армия не готовилась к масштабному сухопутному конфликту с линией фронта в пару тысяч километров, с необходимостью проводить общевойсковые операции уровня Великой Отечественной, с мобилизацией сотен тысяч человек. В одночасье это не изменить. И хотя выявленные недостатки в действиях ВС РФ, генштаба и тыла признаются и так или иначе устраняются, полномасштабного наступления с решительной целью разгрома украинской армии (ВСУ) мы пока не видим. Возможно, увидим в наступающем году. Возможно, армия как раз сейчас готовится, а не ждёт.

США

Главная иллюзия США в эпоху после холодной войны – о полном контроле (или по крайней мере доминировании) над происходящими в мире процессами, а следовательно – убеждённость, что степень учёта интересов контрагентов определяется в Вашингтоне, и только в Вашингтоне. Проще говоря, как захочу – так и будет, а если будет не так, как я захочу, то у меня достаточно средств к принуждению и наказанию ослушавшихся.

Во многом эта негибкость привела к нынешнему кризису: при желании можно было договориться с Россией – с сохранением лица и даже к собственной экономической и политической выгоде: вероятно, Москва в ответ была готова на многое.

Похожая ситуация наблюдается по всему миру: везде Штаты действуют по принципу «сила есть – ума не надо».

На Ближнем Востоке подобное поведение уже привело США к резкому ослаблению позиций; перспективу конфликта с Китаем сделало почти необратимой; под отношения с союзниками в Европе и Азии заложило бомбы замедленного действия, которые, вероятно, сработают в ближайшие годы.

Со времён Второй мировой Соединённые Штаты создавали глобальную систему, в некотором роде – империю нового типа. Они последовательно брали под контроль политические и экономические процессы в мире, не встречая особого сопротивления – наоборот, все стремились встроиться в эту систему, получая взамен кто рынки сбыта и доступ к дешёвым деньгам, кто – зонтик безопасности и возможность не тратиться на армию, кто – новейшие технологии.

Сами США, оказавшись в роли метрополии Земли, снимали со всего этого сливки, и через несколько поколений в американском политическом классе утвердилось убеждённость, что такая система – не результат кропотливого труда и учёта интересов партнёров, а некое право по рождению, временами становящееся обузой. Отсюда и косность, и чем дальше – тем большая истеричность американской внешней политики, попытки силой принудить других поступать по-своему и, как следствие, подрыв всемирной американоцентричной системы.

Запас прочности у США солидный, кормовая база пока ещё обширна, альтернативные глобальные институты только начинают складываться, поэтому не стоит ждать заметных перемен в американской политике в ближайшие годы, тем более что внутренний раскол скорее наоборот, вынуждает усиливать внешнеполитический накал.

Вторая американская (а также европейская) иллюзия – что военный конфликт украинского масштаба можно выиграть без прямого в него вовлечения. Да, ВСУ неплохо держатся, однако Россия пока задействовала в СВО малую часть своих военных ресурсов, и степень эскалации с нашей стороны сейчас определяется политическими решениями, а не военными и мобилизационными возможностями. При желании и готовности мы можем кратно усилить натиск, на что ответить Западу и США без прямого вовлечения в конфликт своими войсками (как минимум ПВО и ВВС) будет крайне сложно. Однако президент Байден многократно подчеркивал, что на такое вмешательство он не пойдёт, покуда жив.

Европа

Главная иллюзия Европы – в том, что её сытое благополучие последних десятилетий является её собственной заслугой, и что в основе его – набор неких абстрактных ценностей. На самом деле благополучие Европы стояло на двух китах: американской военной, политической и экономической крыше и дешёвой ресурсной базе, прежде всего российской.

Отсутствие необходимости заботиться о собственной безопасности, о ресурсах и рынках сбыта, невозможность внутренних конфликтов, с одной стороны, способствовало невиданному экономическому взлету, настоящему золотому веку, а с другой – привело к вырождению европейских элит и политического класса, которые искренне полагали, что так будет всегда и что для этого достаточно культивировать ценности и стремиться распространить их на весь окружающий отсталый мир.

Именно этим объясняется упёртость Европы в украинском вопросе – упёртость, граничащая с фанатизмом. Европа с наибольшим жаром принимает самые злые антироссийские санкции, не считаясь ни с каким ущербом.

Если США в этом кризисе берут взаймы у будущего, то Европа натурально стреляет очередями по своим коленкам.

Здесь и сейчас она лишает себя крупного рынка, важнейшей для себя ресурсной базы и отправляется в почти колониальную зависимость от Вашингтона, обладающего, в отличие от Европы, реальной военной силой и реальным контролем за политическими и экономическими процессами в мире.

После того, как объединённая попытка Запада устроить России экономический шок и трепет провалилась, лидеры Европы пребывают в растерянности: одни и те же люди с разницей в пару дней могут говорить о необходимости военной победы над Россией и о необходимости дипломатического диалога – похоже, не очень понимая, что значит «военная победа» и что значит «дипломатический диалог».

Перспектива многолетнего кратного роста цен на энергоносители и, как следствие, деиндустриализации и падения уровня жизни, перспектива торговой войны с США в условиях всемирной рецессии, перспектива содержать разорённую Украину неопределённое количество лет, перспектива сотен миллиардов убытков от потери накопленных инвестиций в России уже отрезвляет, но не приводит пока ни к каким решениям – их просто некому принимать и проводить в жизнь. Плюс никуда не делись застарелые проблемы Евросоюза, о которые тот спотыкался в предыдущие годы: миграционный кризис, постоянное балансирование южной Европы на грани экономического коллапса.

Украина

Главная иллюзия Украины – вера в возможность построения мононационального, враждебного России государства в постсоветских границах со значительной долей русского населения, а также убеждённость, что такой Украине будут бесконечно благоволить как Запад, так и сама Россия – что называется, за красивые глаза.

Украина – не Польша, и попытка проводить свою политику привела к гражданскому конфликту, каждую из сторон которого поддержали Запад и Россия соответственно. После того как в 2014 г. этот конфликт перешёл в открытую фазу, из антироссийского форпоста Украина стала превращаться в оружие, в эдакий дрон-камикадзе Запада против России.

Следует признать, что это отчасти удалось: и ВСУ, и украинское государство в целом выдержали февральский удар, оправились и при поддержке Запада нанесли России к осени ряд болезненных поражений.

Военные успехи, однако, не носят стратегического характера, и их цена – смерть украинской экономики. По разным подсчётам, из Украины бежало до трети населения, производство ещё до начавшихся в октябре российских ударов по объектам энергетики сократилось наполовину, а к новому году, согласно официальным заявлениям Киева, уже на 70 процентов. Это значит – безработица, пустая казна, обнищание населения и массовые закрытия предприятий.

Да, сейчас Запад выступает для Украины мощным тылом и идёт для этого на серьёзные издержки, однако от прямого втягивания в бои уклоняется, перекладывая все тяготы и лишения на Киев. Чем бы ни закончилась горячая фаза конфликта, с его последствиями разорённой Украине, судя по всему, придётся разбираться самостоятельно, причём чем дальше, тем тяжелее будут эти последствия.

Впрочем, даже если среди украинских элит кто-то и догадывается о том, как их используют, остановиться они не могут. Слишком плотен контроль со стороны Запада, слишком велика идеологическая накачка, слишком далеко всё зашло.

Украина сейчас – это зомби, ходячий мертвец, и ходить он будет до тех пор, пока его гальванизирует Запад. Впрочем, даже в таком виде ВСУ способны воевать годами, тем более при нынешнем вялом течении конфликта.

Отказаться от гальванизации Украины Запад может только в одном случае: если ВСУ будут разгромлены и физически утратят способность воевать, если Украина физически уменьшится достаточно, чтобы потерять стратегическую значимость для Запада. Любые перемирия лишь отложат конфликт на будущее, и не стоит питать на этот счёт иллюзий.

***
Всемирный конфликт пока только разрастается. И для России, и для Запада он является экзистенциальным, и ни одна из сторон не проявляет склонности к компромиссу. Тем удивительнее, что военные действия носят пока сравнительно локальный характер, ограничиваясь одним украинским театром, да и на нём – дозированно и позиционно. Похоже, стороны сосредоточились на том, как научиться жить в новых условиях, а это значит, выработка следующего миропорядка и правил игры имеет шанс пойти относительно мирным путём, не превратившись в бесконечную борьбу всех против всех с риском перехода в ядерную катастрофу.

Инициативу в этом процессе получит тот, кто раньше других примет реальность, поймёт своё место в ней и станет действовать сообразно. Касается это не только перечисленных выше участников украинского кризиса, но и пока нейтральных стран, которым расставание с собственными иллюзиями только ещё предстоит. Печать