Когда появились калькуляторы, математика не исчезла

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля», директор ИА «Ньюсрум24» Валерий Прохоров – о дискуссии по поводу внедрения нейросетей в образование.

В разговоре об искусственном интеллекте есть одна любопытная особенность: мы часто пытаемся описать технологию будущего категориями прошлого. Когда глава СПЧ Валерий Фадеев говорит о том, что научиться писать промпты можно за месяц-другой, в этом есть рациональное зерно: механическое освоение отдельных приемов общения с нейросетью само по себе не создает профессиональной компетенции. Но сводить работу с ИИ к написанию запросов — все равно, что оценивать компьютерную грамотность через умение нажимать клавиши или понимать интернет через способность открыть браузер. Главное начинается там, где человек умеет поставить сложную задачу, разложить ее на этапы, проверить результат и встроить ИИ в реальный процесс работы.

Особенно интересно, что разговор о практических навыках возникает именно в сфере образования. В советской школе умение работать руками воспринималось как часть формирования личности. На уроках труда мы точили шпильки и нарезали на них резьбу на учебном токарном станке ТВ-4, делали вешалки, деревянные лопаты для уборки снега, изготавливали молотки. Один такой молоток до сих пор живет в доме моей мамы. И никому не приходило в голову говорить, что школа занимается чем-то второстепенным, потому что дети не только изучают науки, но и получают практические навыки. Никто не ставил под сомнение необходимость той же начальной военной подготовки, потому что это «не наука», или пытался отменить уроки физкультуры на том основании, что это «не спорт высших достижений». Было понятно: образование формирует человека целиком — развивает точность, дисциплину, способность видеть связь между замыслом и результатом, понимать окружающий мир и взаимодействовать с ним.

С искусственным интеллектом происходит похожая история. Его ценность определяется не количеством выученных формулировок для запросов, а способностью использовать его как инструмент мышления. Хороший ИИ-агент для бизнеса, аналитики или управления может создаваться месяцами, потому что речь идет о проектировании сложного процесса: выборе данных, настройке логики, проверке результатов, распределении действий между человеком и системой. Здесь требуется уже не умение общаться с программой, а способность мыслить системно.

При этом у ИИ есть важное свойство: он усиливает качества самого человека, а нейросеть является отражением того, кто с ней работает. Если человек дебил, то он не поумнеет, а в контексте корявого использования ИИ просто превратится в нейро-дебила, раз за разом превращающего молитву в фарс. Технология сама по себе не добавляет человеку знаний и не оттачивает остроту его мышления. Она расширяет возможности тех, кто уже обладает опытом и способен критически оценивать результат, но может создать опасную иллюзию компетентности у привыкших принимать убедительную форму за содержание.

Поэтому вопрос внедрения ИИ в образование нельзя сводить к обучению детей отдельным техническим приемам. Когда появились калькуляторы, математика не исчезла — изменилось значение механического счета и выросла роль понимания задачи. Когда появились поисковые системы, знания не потеряли ценность — изменились способы работы с информацией. С искусственным интеллектом происходит похожий процесс: человеку все меньше нужно конкурировать с машиной в рутинных операциях и все больше развивать способность понимать, задавать вопросы, видеть связи и принимать решения. Обучение навыкам работы с ИИ в школе — это не игра в примитивный промптинг, о которой говорит Фадеев, а все более важный элемент подготовки человека к жизни в новой интеллектуальной среде.