Роскошь чижиков. Надо удешевлять государство, а не возводить формальные запреты

Алексей Чеснаков

Неудивительно, что процесс репатриации капиталов российских чиновников и депутатов наградили броским термином «национализация элит». Конечно, это пропаганда, и расчет авторов строится прежде всего на том, что смысловая «мощь» самой формулировки будет способствовать скорому осознанию намерений власти и признанию неотвратимости наказания нарушителями. Причем не только в среде перепуганного объекта «национализации», но и в широких массах граждан, падких на красоту слова.

Неудивительно, что процесс репатриации капиталов российских чиновников и депутатов наградили броским термином «национализация элит». Конечно, это пропаганда, и расчет авторов строится прежде всего на том, что смысловая «мощь» самой формулировки будет способствовать скорому осознанию намерений власти и признанию неотвратимости наказания нарушителями. Причем не только в среде перепуганного объекта «национализации», но и в широких массах граждан, падких на красоту слова.

Закон принять легко. Как легко потом поставить галочку, написать отчет о проделанной работе и пойти думать над очередной кампанией. На деле решить претенциозную задачу «национализации элит», заставив чиновника выбрать теплое кресло либо счет в загранбанке, значительно труднее.

Авторов можно понять — эффект кнута в России всегда сильнее и быстрее пряника. Когда так называемая элита годами не понимает, что материальные и интеллектуальные ресурсы нужно вкладывать в свою страну, заставлять ее действовать можно иногда и через репрессивные законы. Тем более и «народ» такие законы всегда поддержит. Можно даже не проводить каждый раз соцопросы: любые ограничения и запреты для чиновников наши граждане воспримут с восторгом.

Однако у тех, кто более склонен к анализу, подход вызывает скепсис. Прежде всего потому, что для решения задачи, провозглашенной в качестве глобальной (национализация как-никак), методы пока предлагаются локальные, даже технические. Вообще к кампании есть несколько замечаний, как стилистического, так и содержательного характера.

В первую очередь вызывает сомнение употребление термина «элита» в применении к объекту, о котором идет речь в законе. Увлеченность в наращивании мощи дефиниций приводит к их расплывчатости. В итоге возникает вопрос: либо элитой страны призвано считать исключительно чиновников и депутатов, либо все предыдущее десятилетие власть принадлежала элите не национальной.

Второе. Идея «возвращения» элиты не нова. Владислав Сурков, которого теперь так модно обвинять едва ли не в организации заговора с западническим уклоном, еще несколько лет назад, выступая перед партией власти, критиковал «офшорную аристократию» — соотечественников, у «которых не только деньги в офшорах, но и голова там же». Причем переместившаяся в другую державу голова признавалась гораздо большей опасностью, чем вывезенные деньги. Деньги еще можно вернуть, а уплывшие под иностранное влияние мозги, мысли, планы — вряд ли.

Нужно проводить серьезную работу по возвращению доверия к собственной стране

Третье. Вновь речь об ограничениях и ни слова о стимулах. Деньги и мозги текут туда, где им безопасно и где можно заработать. Поэтому и вопрос нужно ставить по-другому: как всерьез и надолго закрепить в российском обществе современную систему ценностей, формальных и неформальных норм поведения, которые сориентируют и элиту, и простых граждан на развитие своей страны? А ответить на этот вопрос невозможно без ответа на другой, более простой по формулировке, но гораздо более сложный по сути: почему же граждане не доверяют своей стране и своему государству? Ответ на него знает абсолютное большинство. А социологические выкладки из месяца в месяц повреждают это цифрами и точным перечнем причин этого недоверия.

Настоящая «национализация» элиты не может происходить лишь через формальные призывы и запреты. Нужно проводить серьезную работу по возвращению доверия к собственной стране. Будучи единомышленником автора термина «офшорная аристократия» и сторонником подхода, что современное общество в вопросах социальных технологий переходит «от принуждения к убеждению», рискну предположить: государству необходима серьезная, всеобъемлющая программа повышения доверия граждан к собственной стране. А для этого оно само должно стать более открытым, более справедливым, более современным. Нужны устойчивые правила игры и отказ от нагнетания атмосферы страха.

Страх возникает у многих. Вступив на путь политики ограничений, власть оказывается в ситуации: либо смотреть на нарушения сквозь пальцы, либо наказывать выборочно, либо переходить к дальнейшим ужесточениям. Но так можно далеко зайти. Например, вслед за запретом счетов уже зазвучали предложения запретить чиновникам там отдыхать, отправлять учиться туда детей и, пока полушутя, создавать семьи с иностранцами. Граждане, не состоящие на госслужбе, но наученные собственной историей, уже начинают думать, не распространятся ли вскорости вслед за чиновниками эти ограничения и на них

На эту мысль наводят и другие «сигналы». В стране создается новая политическая реальность. Президент Путин действует последовательно: первые два срока он строил вертикаль власти; сегодня — дополняет ее общественной инфраструктурой путем консолидации так называемого морального, консервативного или путинского большинства. Консолидация может быть достигнута в случае применения «духовных скреп», т.е. моральных ценностей, которые не очень совместимы с поведением части зарвавшейся элиты. Ее и призывают «не отрываться от коллектива».

Параллельно обсуждается налог на роскошь, что тоже не может не нравиться электорату, поскольку в полной мере отражает его представление о справедливости.

Государству необходимо в первую очередь провести кампанию по удешевлению себя

С другой стороны, можно ведь и по-иному подойти к роскоши, особенно чиновничьей. Например, запретить покупку дорогих иностранных автомобилей за госсчет. Или использование их чиновниками и членами их семей в нерабочее время. Некоторых было бы правильным вообще лишить служебного авто. В этой же связи неплохо было бы проверить не только органы власти, но и расходование средств госкомпаниями. Вот где большое поле для работы Следственного комитета и Счетной палаты.

Смысл этих предложений прост: государству необходимо в первую очередь провести кампанию по удешевлению себя. Это и была бы реальная национализация элиты. Однако намерений двинуться в этом направлении, к сожалению, пока не просматривается.

Если нынешняя кампания сохранит запретительно-пропагандистский подход и не получит последующего развития в виде позитивных шагов; закончится несколькими «съеденными чижиками» или будет спущена на тормозах, последствия будут самыми негативными для всех. Народ почувствует себя обманутым, элита — испуганной, власть — беспомощной. И это приведет к новому опасному витку борьбы с чем-то или против кого-то. Печать